Ритуал Старлинга
Шрифт:
Ради Мэй я надеялась, что капитан сохранит свою работу, как только отец узнает о случившемся. Я бы не хотела, чтобы моя сестра потеряла его.
— Что мы сегодня делаем? — спросила Эви, украдкой протягивая Фэйзу под столом кусочек бекона. — Можно я поиграю с Арти?
— Может быть, позже. Сначала мы сходим к целителю.
— Из-за твоей шеи? Что случилось?
— О, ничего. — Я поправила шарф, который повязала вокруг горла, чтобы прикрыть порез. — Это всего лишь царапина.
Алор
— Его слюна не подействовала. Таркина тоже. — Она нахмурилась, глядя на клетку с крысами на своем столе. — По крайней мере, пока.
— Но это может случиться.
— Может. — Она поправила очки на волосах. — Жаль, что у нас нет бэарвульфа, который его укусил.
Нет, этот одноглазый монстр был где-то в Туре, распространяя инфекцию и убивая невинных людей.
— Что дальше?
— Я не знаю. — Алор вздохнула. — Раз уж это не сработало…
— Пожалуйста, не сдавайтесь. — Я позволила отчаянию прозвучать в моем голосе.
— Не бойтесь, принцесса. Я не из тех, кто сдается.
Когда мы вышли из лазарета, большое фойе было заполнено людьми. В основном это были представители знати и их свиты, которые поднимались по широкой лестнице на второй этаж.
Мужчина с соломенными волосами кивнул нам с Эви, проходя мимо. Его карамельные глаза остановились на Фэйзе, который прятался у меня под мышкой. Он чуть не споткнулся на первой ступеньке, слишком засмотревшись на таркина, чтобы смотреть, куда идет.
Другой мужчина с носом картошкой, преградил нам путь. Двое пожилых мужчин, склонив свои лысые головы друг к другу и перешептываясь, чуть не сбили нас с ног.
Это было похоже на плавание против течения.
— Когда мы сможем вернуться домой? — спросила Эви, сжимая мою руку.
— Скоро, звездочка.
Толпа поредела, когда мы вышли в центр фойе и повернули к лестнице, которая должна была привести нас в западное крыло.
Но прежде чем мы успели подняться по ступенькам, какая-то женщина окликнула меня по имени. Ее голос эхом разнесся по залу, такой же чистый и звонкий, как полуденный звон колоколов в замке.
Мы с Эви одновременно остановились и обернулись.
В дверях стояла группа путешественников. Пять усталых, красивых, знакомых лиц смотрели на меня через фойе.
Сэмюэл Хэй, газетчик и мой друг, стоял рядом со своим сыном Джонасом.
Гизала, лучший целитель из крепости в Эллдере.
Кэтлин.
И
Выглядел он ужасно. Его кожа была серой, и он был слишком худым. Его туника и жилет свободно болтались на теле. Темные круги под глазами были фиолетовыми и синими, как синяки. Но он был жив.
Жив. И в Куэнтисе.
— П-папа? — Рука Эви выскользнула из моей, ее серые глаза наполнились слезами. — Папа.
— Эви, — его голос дрогнул, а лицо исказилось от облегчения.
— Папа! — Она побежала через фойе. Руки и ноги задвигались. Каштановые волосы развевались.
Завьер бросился к ней и упал на колени, а она кинулась в его распростертые объятия.
Она бросилась ему на грудь, обвила его шею своими маленькими ручками и всхлипнула:
— Папа.
Плечи Завьера затряслись, когда он заплакал, прижавшись к ней так же крепко, как и она к нему.
Ее рыдания заполнили фойе, отдаваясь под сводчатыми потолками. Это была сладчайшая музыка, звук, с которым разбитое сердце ребенка собирает себя воедино.
— Хвала Аме. — Я прижала руку к груди, и мои глаза наполнились слезами.
Я дала волю слезам, когда подошла, прямо в объятия Кэтлин.
— Привет, моя дорогая.
— Вы здесь. — Тяжесть всего, что я несла, казалось, давила мне на плечи.
И, словно почувствовав, что силы покидают меня, Кэтлин обняла меня крепче.
— Мы здесь.
Ее мозолистая рука скользнула в мою.
Я прижималась к Завьеру, как он прижимался к Эви, а Кэтлин прижималась ко мне.
Семья воссоединилась. Не та, в которой я родилась, а та, которую я создала сама.
Я заглянула через плечо Кэтлин, одарив Сэмюэля и Джонаса слабой улыбкой. Увидев Гизалу, одними губами я произнесла «спасибо».
Она опустила подбородок.
Кэтлин отпустила меня, чтобы вытереть слезы. Она провела рукой по волосам Эви, а затем ее взгляд скользнул по вестибюлю, ища кого-то.
— Где Рэнсом?
Завьер сидел на диване в покоях, Эви крепко спала, свернувшись калачиком у него на коленях. Вскоре после обеда она задремала, как будто наконец-то смогла отдохнуть в безопасности. Как будто печаль больше не преследовала ее во сне.
И пока она спала, я рассказала Завьеру и Кэтлин обо всем, что произошло после того, что произошло в Эллдере.
Чем больше я говорила, тем глубже становились морщинки на лице Кэтлин. И к тому времени, когда я закончила рассказывать им о прошлой ночи, усталость Завьера удвоилась.
— Мы не можем здесь оставаться. — Завьер закрыл глаза, выглядя таким же усталым, как и его дочь. Он слегка пошевелился и поморщился, все его тело напряглось, когда он положил руку на живот.
— С тобой все в порядке? — спросила я.