Чтение онлайн

– Но как он поймет, является ли человек истинным мастером в своем деле? Скажем, в гончарном?

– Он поймет, знаком мастер с великой тайной или нет. Этого достаточно. Конечно, пока у ритера будет хоть тень надежды, что стоящий перед ним человек знает великую тайну, он не обнажит оружия. Но если сомнений не останется, ритер покарает самозванца.

– Но как ритер узнает владеющего великой тайной?

– Как только познаешь великую тайну, поймешь, – хихикнул Сид.

Антон понял, что продолжать допытываться бессмысленно.

– А какие есть отряды воинов в Несе? – перевел он разговор на другую тему. – Кроме купеческих дружин, я имею в виду.

– Есть

стража правого берега и пригородов. Есть так называемая стража стен. Она охраняет входы и патрулирует улицы запретного города. Если город подвергнется осаде, именно они будут защищать стены. Есть внешняя стража дворца, которой командует Арис. Эти воины охраняют внешние подступы дворца наместника и сопровождают его при выходах в город. Она немногочисленна, человек шестьдесят. Но стража стен вызывает ее на помощь, если не может справиться с каким-нибудь буяном. Ведь там лучшие бойцы.

– Ритеры?

– Нет, что ты! Ритер не может служить ритеру.

– Почему?

– Потому что ритеры такой народ, что могут общаться только на равных. Союз – да. Подчинение – никогда. Ссора неизбежна. У каждого мастера свой взгляд и свой путь, которыми он дорожит. Союзники всегда могут договориться и поступиться чем-то из уважения друг к другу. Для вассала и сюзерена это невозможно. Поэтому ритеры служат только наймитами, но никогда вассалами. Если кто-то из людей Ариса станет ритером, Арис даст ему инку, рекомендацию к одному из правителей, и изгонит из отряда. Это к пользе обоих.

– Странно, – пожал плечами Антон.

– Только пока ты не знаком с великой тайной.

Антон выругался про себя. Похоже, все разговоры с Сидом упирались в великую тайну, незнание которой делало беседу бессмысленной.

– Других отрядов нет? – спросил он.

– Есть еще внутренняя дворцовая стража. Она охраняет внутренние покои дворца наместника.

– Если во внешнюю стражу входят такие грозные бойцы, представляю, каковы воины внутренней стражи, – заметил Антон.

– Ты ошибаешься, – рассмеялся Сид. – Во внутреннюю стражу наместник отбирает не тех, кто сильнее, а тех, кого он не боится. Он уверен, что внешний враг не проникнет через охрану Ариса. Но наместник боится всех, кто силен и имеет собственное мнение. От внутренней стражи ему нужны только глаза и уши… и кое-что еще, хе-хе. Но тебе об этом лучше не знать. Ты все равно не подойдешь. Там люди преданные и покорные. А такие редко бывают хорошими бойцами.

– Но командует этой стражей ритер?

– Нет. Никогда боярин Урята не допустит в свои покои ритера. Он боится и ненавидит их.

– Но нанял Ариса.

– А как еще он может быть уверен в своей безопасности? На Арисе держатся покой города и безопасность наместника.

– Так Арис единственный ритер в Несе?

– В Несе нет. Но на службе у наместника Неса да. Но он и обходится казне дороже, чем вся остальная внешняя стража. Зато за семь лет службы Ариса ни один непрошеный гость не прошел во дворец. Ни один буян, нарушивший покой города, не остался безнаказанным. Он сам подобрал внешнюю стражу, и сейчас это отряд, который стоит больше, чем две сотни обычных воинов.

– А другие войска в Несе есть?

– Зачем? Тех, что имеются, достаточно для защиты стен города в случае чего.

– А если война с соседним княжеством?

– Для этого у Веского князя есть полевая рать. Она выступает против врага, а в мирное время находится в стольном городе.

– А как называется столица?

– Сейчас это славный город Тан. Он в десяти днях пути отсюда.

– Что значит

сейчас? Столица часто переносится?

– При каждом новом князе. Таков обычай. Это позволяет взошедшему на престол взять с собой только тех чиновников, которых он считает нужным.

– А просто уволить он их не может?

– Бывает, что и хвост вертит собакой, юноша. Чиновники – народ особый. И они очень хорошо умеют защищать свои места. Иногда, чтобы убрать препятствие, надо рубить сплеча, а не разбирать по частям.

– И нынешний князь избрал Тан?

– Нет, Тан выбрал прежний князь Годин, сожри Дый его печенку.

– За что вы его так?

– Прости, Велес, он был плохим князем. Правил двадцать пять лет. Думал лишь о пирах да любовных утехах. Казнокрадство при нем разрослось, как сорная трава на брошенном поле. Многие славные ритеры покинули княжество. Мы уж думали, что нас завоюют соседи и Годин кончит свои дни в рабской клетке. Ан нет, помер на шелках в прошлом году.

– А новый князь?

– Гонан? Он достаточно молод. Даже не женат еще. Разное говорят. Не проявил он покамест себя. Даже стольный град еще не выбрал. Но рассказывают, что учителем у него был истинный ритер. Может, надоумил чему. А ежели нет, то ему же хуже. Не выдержит княжество больше бесчинств воров-чиновников. Соседи разорвут.

– А новый князь… – начал фразу Антон, но тут Сид до боли сжал его руку.

– Я слышу, юноша, что мы приблизились к порту, – произнес слепец. – Справа, на углу, найди лавку Липура. Нам туда. И давай закончим о князьях и дружинах. Мы с тобой лишь массажист и его ученик. Наше дело – делать массаж и кутить на вырученные деньги.

Занятие казалось бесконечным. Однако, когда Таня осознала, что завершение все же близится, это не принесло ей облегчения. Движения танца осы давались ей все лучше.

Неожиданные удары плетки все реже стали взрываться болью на ее теле. Но все это казалось совершенно несущественным по сравнению с тем, что ее ждало каждый вечер. Вот уже четвертый раз, начиная с того памятного дня, когда она впервые была вынуждена танцевать голой перед сборищем грубых и похотливых рабов, ее ждал все тот же позор. Каждый вечер, в конце занятий, Аине и Симе вели ее в тот проклятый двор, где уже ожидали представления алчущие зрители. Состав рабов менялся, на балюстраде второго этажа появлялись все новые зрители, очевидно, уже из числа вольнонаемной прислуги Леодра, однако их поведение оставалось прежним. Все они, как один, громко выкрикивали издевательские и скабрезные комментарии в отношении обнаженных танцовщиц, что доводило Таню до исступления.

В начале всегда танцевала Симе. Совершенно невозмутимо, не обращая никакого внимания на вопли и вой зрителей, девушка скидывала одежду и выполняла танец, в конце которого делала неизменный поклон, а, одевшись, посылала окружающим воздушный поцелуй, будто была крайне польщена их реакцией. Для себя Таня отметила, что именно эта невозмутимость, похоже, служила для Симе защитой. Зрителям словно было неинтересно издеваться над никак не реагирующей на их выходки девушкой, и во время ее танца они не слишком расходились. Зато стоило самой Татьяне скинуть тунику, как двор взрывался нечленораздельным воем и целой бурей самых грубых и непристойных замечаний и комментариев. Для Тани все это было невыносимо. Она сбивалась, за что тут же получала удары плети, а сама экзекуция немедленно вызывала новую бурю восторгов и вал унизительных для девушки обсуждений.