Рисуко
Шрифт:
– Мой отец видел Такеду, - прошептала я. – Он сказал, что это ужасный враг.
– Твой отец. Тоже мне храбрый воин! Приказали убить детей, а он не справился! Стыдно!
Я знала, что она пытается разозлить меня, заставить ошибиться, но я не могла ничего поделать с яростью, поднимающейся во мне, мир снова покраснел, как было в тот вечер с Аимару. Но теперь у меня не было оружия, а Фуюдори легко схватила бы меня.
– Мой отец был смелым!
– О, да, - фыркнула Фуюдори. – типичный самурай. Все так думали.
– Он
Она лишь рассмеялась.
– Прошу. Приказали напасть на племянников и племянниц лорда Имагавы и Такеды, а он оказался слабым! И вместо того, чтобы почетно отдать жизнь, как сделали отцы Тоуми-чан и Эми-чан, он стал писцом, обычным и позорным!
Отец, сидя у огня, писал брачный контракт. Для его скромного статуса это было почетно, так он вздыхал.
– Нет! Он… У него были свои дети! Если бы он умер, это бы нас убило.
Фуюдори рассмеялась. Она медленно огибала ствол, стараясь беззвучно приблизиться.
– Эми-сан и Тоуми справились.
Я медленно отдалялась от ее приближающегося голоса.
– Они жили на улицах столицы! – я дрожала от страха, холода и злости. – А моя сестра только родилась!
– Отвратительно.
– Он не мог убить нас, как и не мог тронуть других детей! – я представляла, как Ото-сан делает выбор: поставить наши жизни и детей Такеды выше чести семьи.
– Других детей, - изобразила меня Фуюдори. А потом выдохнула с восторгом. – То есть… ты не знаешь?
– Знаю? – я оглянулась. Убежище было в тридцати шагах, и я подумала, что можно забраться по трубе или по выступам на углу…
– Они тебе не сказали! – Фуюдори хохотала с восторгом, хотя звучало это ужасно и пугающе. – Конечно, старая ведьма любит играть в свои игры. И он бы ничего не сказал, да? – ее смех раздавался эхом в приглушенной снегом тишине.
– Что? – я отошла на шаг от дерева. Если я отойду далеко до того, как она узнает… - Что ничего не сказал?
Он захихикала, и от этого звука волоски на моих руках встали дыбом.
– Масугу, конечно!
Я перестала красться, будучи на расстоянии руки от дерева, и невольно шагнула ближе, словно хотела понять и расслышать ее слова.
– Ма… Масугу?
Фуюдори хихикала.
– Такеда Масугу! – мои руки снова сжались на коре дерева. – Сын Такеды Нобутатсу, единокровный брат этого монстра, Такеды Шингена…!
Она бросилась, держа над головой обеими руками сковороду, готовясь исполнить Ключ к Небесам…
Но я уже была вне досягаемости. Я забралась на нижние ветви тсуги. Облегчение охватило мои руки и ноги, она смотрела на меня с раскрытыми глазами и ртом. А потом завизжала от беспомощности и ударила сковородой по дереву. Там были пятна. Только бы это была не кровь Ки Сана. Металлическая сковорода музыкально звенела.
Я
Она с громким фырканьем бросила сковороду в снег, что начал собираться под тсугой. Глядя на меня, она впилась в неровную кору и полезла наверх.
Фуюдори не была белкой, но она была очень сильной, всегда первой заканчивала упражнение с переносом камней. И она медленно и со злостью поднималась к моему насесту среди нижних ветвей.
Я словно проглотила большой ледяной камень. Я потрясенно смотрела на нее, пока она не прошла половину пути.
И я бросилась наверх. Я перебиралась с ветки на ветку, ствол шатался от ветра, ветви едва держали мой вес.
Я добралась места, дальше которого идти не могла. Сам ствол был тоньше моей талии, ветки больше напоминали прутья. Вершина дерева танцевала, пока я старалась отдалиться от безумицы внизу.
– Знаешь, - кричала она снизу, - ты невероятно лазаешь. До тебя мне лезть еще далеко. Но я доберусь. Ты ускоришь все, если спустишься сама.
– Нет! – взвизгнула я.
Фуюдори смеялась, этим смехом она унижала нас троих в первый день в Полной Луне.
– Готовься. Я скоро буду. Не замерзни, а то будет неприятно выдирать чехол из твоих ледяных пальцев.
Я прижала к себе металлический чехол, скуля, думая, что делать и куда идти.
– ПОМОГИТЕ! – прокричала я, но ответом была тишина и смех Фуюдори.
– Ты думаешь, что тебе кто-то поможет, Рисуко-чан? Они без сознания или, если мне повезло, мертвы. Та старая ведьма, ее глупые стражи и идиот-повар. Дурак-Масугу, Миэко, что считает себя особенной, и все остальные. Даже твои маленькие подружки. Может, покончив с тобой, я подожгу здания, тогда никто не сбежит. Да, так лучше – я буду женщиной, уничтожившей маленькую армию женщин, шпионок и убийц, лорда Такеды. Будто сгорит пчелиный улей. Да. Так я и сделаю, - ее лицо появилось среди хвои – усмехающееся, безумное, дикое.
Я цеплялась за верхушку, дрожа от холода и страха, не зная, как себя спасти. Фуюдори лезла. Она выдохнула:
– Они убили моих союзников, ребят Оды, что пытались передать мои послания в столицу. Я так разозлилась, что в ту дверь пришел Масугу, а не солдаты лорда Оды, готовые убить всех вас!
Я начала плакать, не буду отрицать. Я хотела бросить чехол, но тогда она убьет меня и заберет его.
– Что в этом письме? – прорычала я. – Зачем ты хочешь убить всех нас из-за него?
– Не знаю, - отозвалась она, борясь с ветвями, что едва удерживали ее вес, что был значительно больше моего. – Я знаю лишь, что задание Масугу – доставить письмо, и если лорд Такеда ради этого рискует племянником, то оно стоит того, чтобы всех вас убить, - она была под моими ногами, когда она попыталась шагнуть выше, ветка под ее ногой сломалась, и она прижалась к тонкому стволу, чтобы не упасть на замерзшую землю.