Чтение онлайн

– Лейтенанта Масугу отравили, - сказал он.

Его тихий голос накатил на зал, как волна из океана. Все вскочили на ноги.

– Масугу! – закричала Фуюдори и бросилась к двери.

– СТОЯТЬ! – прокричала леди Чийомэ. Приказ мог относиться и к бросившейся к двери Фуюдори, и к одному из Братишек, что направился с мечом останавливать ее. Все замерли.

Чийомэ-сама встала, раскинула руки, а лицо отражало то же потрясение, что я чувствовала. Миэко застыла, как змея перед атакой. Ее лицо было привычной

милой маской, но в глазах была яростная решительность, которую я видела раньше у нее в гостинице горы Фудзи.

Госпожа Чийомэ опустила руки, которые дрожали.

– Как его отравили?

Братишка перед ней развернулся и опустился на колени, другой встал в дверях.

– Он без сознания. Пульс очень слабый. А у кровати кувшин сакэ, пахнет соком маков.

– Маков? – рявкнула Миэко-сан, и леди Чийомэ повернулась к ней, лицо искажали потрясение и раздражение, ведь ее безмолвная горничная оказалась разговорчивой. – Он ненавидит этот сок. И не дает использовать солдатам даже при боли. Он бы его не тронул сам.

Леди Чийомэ вскинула дрожащую руку, чтобы все замерли снова.

– Это так?

– Да, госпожа, - ответили Братишки.

Раздался всхлип. Фуюдори стояла, закрыв кулаком рот, слезы текли по ее лицу.

– Прекращай! – прорычала Чийомэ-сама. – Мы поели. Шино. Отведи эту беловолосую дурочку в Убежище. Если у вас еще не началось, то скоро это случится.

– Но…! – всхлипнула Фуюдори.

Леди Чийомэ это надоело.

– ИДИ! ЖИВО!

Фуюдори умолкла, широко раскрыв глаза. Она пошла за обиженной Шино прочь.

– Остальные оставайтесь на местах. Все!

Никто не шевелился.

– А ТЫ КУДА ПОШЛА? – проревела Чийомэ-сама.

Я покраснела от страха, думая, что она кричит на меня. Я не двигалась. Я была испугана тем, что Масугу-сана – кого-то из нас – отравили.

Миэко была готова открыть дверь. Я стояла рядом с местом, где она сидела, но даже не заметила, как она двигалась. Она будто появилась на другом конце зала. Братишки дрогнули, и я поняла, что и они этого не заметили.

Миэко просто и быстро кивнула.

– Скромный слуга предугадал мудрый приказ госпожи.

Леди Чийомэ прищурилась, но промолчала.

Миэко, не выглядя скромной, выпрямилась.

– Я знаю о ядах больше всех в Полной Луне. Я лучше всего подхожу для лечения Такеда-самы.

– Не отводя взгляда от Миэко, Чийомэ пробормотала Братишке, что был перед ней:

– Мальчик там?

– Да, госпожа.

– Иди с ней туда. Мальчика отошли. Проследи, чтобы ничего не случилось.

Братишка коснулся лбом пола.

Чийомэ-сама оперлась на локти, глядя на Миэко.

– Не делай глупостей, девочка.

Миэко поклонилась свободнее и выбежала из двери, Братишка старался не отставать.

«Я знаю о ядах…»

–

Рисуко! – крикнула леди Чийомэ.

Ноги несли меня к двери. Я знала, что нельзя оставлять Миэко с Масугу-саном, ведь она уже угрожала его убить. Умереть от яда самурай не мог. Масугу-сан умереть…

Моргнув, я повернулась к госпоже, опустилась на колени и поклонилась, коснувшись подноса с грязными тарелками.

– Расскажи Ки Сану о случившемся. Пусть… он поможет в лечении Масугу. Скажешь, что можешь ему помогать, если понадобится.

Вскочив на ноги, я бросилась на кухню, замерла, попыталась повернуться и поклониться, а потом побежать, но споткнулась, поднос и миски полетела в воздух. Несколько разбилось. Я попыталась поднять их, и Чийомэ-сама проревела:

– Брось тарелки, балда. ИДИ! – я выбежала, слыша ее рычание. – Остальные остаются здесь.

Обязанность

– Полынь! – прорычал Ки Сан, вытаскивая крошечные пилюли из травы. – Могуса! Старики говорят сжигать такое каждый год, да?

– Да, - сказала я. Руки дрожали. Я надеялась, что Братишки следили за Миэко. – На Новый год. Одна пилюля…

– …на один год, да, да, - он глубоко вдохнул. – Зажги эти и держи у его пяток, слышишь? Пока не проснется. Вскрой мозоли, если нужно будет. Не останавливайся, пока не проснется.

– Да, Ки Сан.

Он схватил миску маринованного имбиря.

– Помаши этим под ее носом.

– Ее?

– Его! Его носом! – он, казалось, бросит глиняной миской в меня. – Не беси меня, девчушка.

– Да, Ки Сан-сан, - я забрала имбирь и прижала обе травы к животу.

– Иди, - он повернулся к котелку с водой на огне, она закипала. – Я буду, как только приготовлю настой.

– Да, Ки Сан-сан.

– Иди!

И я пошла. Разум не покидал недавний сон об отце, танцующим, как Миэко, и ссора, которую я подслушала, и звук падающих тел солдат Имагавы на татами. Я знала, что Миэко была убийцей. Она казалась милой и грациозной, даже доброй ко мне, но ее учили забирать жизнь. Я не могла отдать ей жизнь Масугу-сана.

Снег перестал идти, тучи расступились, и утро было ясным и очень холодным. Я бежала по покрытому снегом двору, держа имбирь и полынь так нежно, как только могла дрожащими пальцами.

Старший из Братишек стоял у входа в гостевой домик, словно статуя на входе в храм Будды на Сосновом берегу. Его ноги были широко расставлены, а рука лежала на рукояти меча. Хотя выражение его лица было спокойным, смотрел он с яростью.

– Я п-принесла травы для М-масугу-сана, - он не отошел, и я добавила. – От Ки Сана.