Ристалище
Шрифт:
Один из воинов посмотрел в спины уходящих мужчин и презрительно сплюнул:
— Какие же уроды жили здесь, пока не пришла Цивилизация.
Братья примчались на рынок запыхавшись и, встреченные беспокойными взглядами охраняющих Райю парней, с гордостью закивали.
— Скорее, — напомнил Найл, — солнце садится.
— Что происходит, Найл? — не выдержала надсмотрщица.
— Потом, Райя, я все объясню тебе потом. Люди быстро похватали котомки, быстрым шагом двинулись в обратный путь.
— Может быть, все-таки скажешь? —
— Утром я расскажу все, — пообещал правитель.
На город медленно опускались сумерки. В окнах рядом с навесами начали загораться огоньки, припозднившиеся ремесленники убирали с улицы свой товар. Город готовился ко сну.
«Интересно, воины от моста уйдут в казарму, или останутся на ночь? — подумал Найл, различая впереди светлую щель окна придорожной заставы. Дома у реки нет. Пожалуй, должны уйти.
Братья по плоти добежали до укрепленного домика и остановились, переводя дух. Толстая деревянная дверь оказалась плотно закрыта и почему-то облита снаружи водой. Первой, самой страшной, появилась мысль, что в городе поднята тревога — однако голоса из окон доносились спокойные, не встревоженные.
— Есть идеи? — спросил Найл, оглядывая ребят.
Идей не имелось.
Со стороны садов послышалось тихий шелест. Казалось, дорога ожила и зашевелилась, пытаясь раздвинуть прилегающие поляны. Шелест нарастал, серые спины смертоносцев надвигались мерным широким потоком.
— Если сейчас хоть один из воинов выглянет наружу и поднимет тревогу… — прошептал правитель.
Продолжать не требовалось. Штурмовать ощетинившуюся копьями фалангу братьям однажды уже пришлось.
Пауки потекли мимо, огибая двуногих собратьев. Шелест, казалось, стал оглушительным, а в домике наступила тишина.
— Что вам нужно? — не выдержала напряжения Райя.
— Войти в эту дверь! — прошипел Найл.
— Ай хох?! — требовательно спросили из домика.
— Это я! — ответила надсмотрщица. Домой запоздала. Вы переночевать не пустите?
— О-о, аквяа отан юкли! — с облегчением ответили изнутри. Стукнула щеколда и заветная дверь стала открываться.
Тут же сразу двое парней схватились за край сворки и со всей силы рванули на себя.
Воин, не ожидавший подобного развития, вылетел вперед и мгновенно исчез под движущейся массой смертоносцев, а внутрь домика моментально полетели копья. Все, которые только оставались у братьев по плоти. Потом ребята ввалились внутрь.
В домике оставалось двое. Они стояли по разным углам, держа наготове мечи. У одного струилась кровь по ноге, у другого краснели глубокие ссадины на щеке и предплечье. Значит, зелье досталось обоим.
Еще двое воинов лежали на полу. Один на животе, второй на спине — из глазницы его торчало серое, потертое копье.
— Тмак, когери коме? — спросил, судя по интонации, воин с расцарапанной щекой.
— Камлотак, — кратко ответил другой.
Один из братьев вдруг дернулся вперед, выдернул из глаза мертвеца копье и кинулся на оцарапанного воина. Тот коротко взмахнул мечом и парень рухнул ему под ноги.
— Натани лак? — предложил
Братья, оттеснив правителя в сторону, выставили вперед копья и стали медленно надвигаться на северянина. Тот рассмеялся, вскинул свой меч, звонко поцеловал клинок и принялся быстро и ловко махать им перед собой. Лезвие образовало двойной светящийся круг, справа и слева от воина. Кто-то из братьев попытался пронзить его копьем — но от звонкого удара отсеченный наконечник взвился в потолок, а воин сделал ответный выпад, закончившийся коротким вскриком. Северянин рассмеялся.
— Ты цел? — с тревогой спросил Найл.
— Руку порезал, афид липучий, — с обидой ответил парень. Он отступил назад, нашел на полу целое копье и с подозрением посмотрел на второго воина. Тот с готовностью поднял меч. Тапарани, чекут молори кай, хонего тоши, — пообещал он.
— Что он говорит? — повернулся Найл к Райе.
— Говорит, сейчас придут его друзья и втопчут всех в пыль.
— Не придут, — покачал головой Посланник.
Воины коротко переглянулись.
— Малаки.
— Харами сто видло парки. Мил кой.
— Он сказал, — голос Райи напрягся, — что таких как вы не одну сотню порубал. Сам справится.
Найл оглянулся на дверь. В спокойной звездной ночи серый поток смертоносцев продолжал струиться в сторону города. В тот же миг послышался новый звонкий удар и самодовольный хохот.
Еще один брат зашарил по полу в поисках целого копья. Остальные ребята отступили. Воин тоже опустил меч.
В общем, такое положение дел правителя вполне устраивало: воины надеются на подмогу и не предпринимают активных действий. В городе никто не поднимает тревоги и пауки» мчатся выполнять свою часть работы. Ребята не лезут на рожон — хватит с них одного погибшего.
В молчаливом противостоянии прошло не меньше получаса. Наконец воины забеспокоились:
— Тапарани тоши мел.
— Малаки тоша.
— Тморкин зажу.
— Они не понимают, почему нет подмоги, — сообщила надсмотрщица.
— Пусть лучше сдаются.
— Никакой помощи не будет, — обратилась к воинам женщина. Сдавайтесь.
— Тмак, когери коме? — зловеще улыбнулся оцарапанный.
— Твери майку залин. Лапушо пифе.
— Он говорит, что не может идти, — кивнула надсмотрщица на более спокойного бойца, под ногами которого уже скопилась немалая лужа крови. Предлагает пробиваться одному.
— Как пробиваться? — удивился Найл. — Нас же шестеро против одного! Да еще две сотни пауков на улице!
— Лашери близяву каш, татак вели мро.
— Говорит, предупреждал, чтобы дверь не открывали.
— Тлани, Тмак. Суйхо.
— Прощается, — сухо прокомментировала Райя.
Оцарапанный вскинул меч, и клинок снова начал со свистом резать воздух. Воин медленно пошел вперед и братья, перед лицами которых зловеще шелестела сталь, попятились. Воин дошел почти да самой двери, но в последний миг внезапно сделал выпад в сторону Найла. Правитель, прикрываясь, вскинул копье — древко лопнуло под ударом, и тут же выяснилось, что воин стоит уже на улице.