Рискни
Шрифт:
— Ты неплохо выглядишь.
— Папа сказал, что я больна, — сказала Элиза.
— Неужели? Ну что ж, если папа считает, что тебе следует не ходить в школу, то, наверное, он прав.
Элиза слегка улыбнулась и продолжила разбирать свою куклу на части.
— Тебе не нравится эта кукла, Элиза?
Элиза подняла голову, на ее грязном лице появилось озадаченное выражение.
— Конечно, она мне нравится. Она такая же, как я. — Она подняла расчлененный торс пластиковой куклы, чтобы Мюриэл могла его увидеть.
— Оу. Я не уверена,
Мюриэл показалось, что она заметила колыхание занавески в передней комнате бунгало, и ее сердце дрогнуло. Если Билли видел или слышал ее, ей лучше поторопиться и убраться оттуда. Она не могла сказать, что случайно проходила мимо, не тогда, когда его бунгало было последним в тупике… у нее не было причин быть там.
— Потому что ей тоже больно, — просто сказала Элиза, позволяя телу упасть. Затем Элиза снова опустила взгляд на землю и подняла голову. Мюриэл в ошеломленном молчании наблюдала, как Элиза засовывает сломанную руку в полость головы, при этом ее губы растягивались в широкой улыбке. Что-то в этой сцене было настолько странным, настолько тревожным, что Мюриэл захотелось убежать от этого. Этот ребенок был поврежден.
И для Мюриэл существовало только одно объяснение.
Она не была уверена, что хочет больше разговаривать с Элизой. Может быть, она получила то, за чем пришла. Когда Мюриэл выпрямилась и собралась уходить, Элиза встала. Ее платье было испачкано засохшей грязью с земли. Но всплеск красного остановил Мюриэл на полпути.
— О, милая, у тебя идет кровь?
Элиза посмотрела на красное пятно на своем платье и улыбнулась.
— О, нет. Это не моя кровь.
Рот Мюриэл открылся и закрылся, из него не вырвалось ни слова.
— Какого черта ты делаешь? — проревел голос, громкий и сердитый.
Мюриэл невольно вскрикнула — это застало ее врасплох. Она была слишком занята, чтобы заметить, как Билли вышел на улицу.
— Прости, — прохрипела она. — Я только спросила Элизу…
— Я предлагаю тебе отвалить! Любопытная корова. — Он плюнул на землю перед Мюриэл, прежде чем обхватить Элизу одной рукой за талию и приподнять ее. Зажав ее под мышкой, как мяч для регби, он зашагал обратно в свой дом, ее крики «Нет, папочка, нет!» затихали по мере того, как он уходил.
Ноги Мюриэл задрожали. Горячие слезы потекли по ее лицу. На мгновение она застыла на месте, ее мозг отказывался посылать правильные сигналы конечностям.
Билли Коули был именно таким монстром, каким они его считали.
Ей было что рассказать им на собрании в Мейплдоне в четверг. Если бы она могла продержаться два дня.
Глава 40
Анна
2019
Понедельник, 15 июля
После неловкого
— Ты хорошо себя чувствуешь, мам? Анна не знала, было ли это из-за того, что ее не было дома, или из-за того, что она была в самом холле, но ее мать казалась очень напряженной и прямо сейчас почти отсутствующей — смотрела в пространство, как будто забыла, где находится.
— Что? Да. Прекрасно. — Внимание Мюриэл наконец переключилось на Анну. Она натянуто улыбнулась. — Пытаюсь собрать все воедино в своей голове, вот и все.
— Может, нам стоит посмотреть, кто из твоих друзей здесь? — Анна оглядела комнату в поисках Нелл или кого-то, кого она узнала. — Было бы неплохо, если бы вы наверстали упущенное, и мы могли бы слегка подтолкнуть их, посмотреть, не привлекали ли они к себе нежелательного внимания.
— Нелл здесь нет, — заявила Мюриэл, не поднимая глаз.
— Ну, я уверена, что здесь есть люди, с которыми ты могла бы поболтать. Смотри, приходят. — Под этим Анна подразумевала, что теперь там было больше десяти человек. У нее возникло еще одно неприятное чувство. Судя по всему, Мейплдон действительно был умирающей деревней — она еще не видела никого, кроме Роба, сына Нелл, и Лиззи, которым не исполнилось и пятидесяти. И даже пятьдесят казались нижней границей шкалы — большинство людей в зале приближались к поздравительной открытке от королевы.
Мюриэл пробормотала что-то, чего Анна не расслышала. Она начинала думать, что эта прогулка была просто еще одной пустой тратой времени — ее мать, казалось, не стремилась общаться, а Анна никого не узнавала, и при этом она не чувствовала себя достаточно уверенно, чтобы завязать с кем-то случайный разговор.
— Я собираюсь приготовить нам по чашке чая, мам. Ты хочешь торт?
— Да, иди. Может быть, теперь, когда ты притащила меня сюда, это и к лучшему.
По пути к люку Анна нарочито медленно лавировала между столиками, надеясь уловить что-нибудь интересное в разговорах. Она слышала все: от «Я больше не могу входить в ванну и выходить из нее» до «Судороги ужасны по ночам; мне приходится стоять на холодном полу, чтобы облегчить их». Но ни слова о кукольных головах или Билли Коули. Почему люди не говорили об этом? Казалось, они открыто обсуждали его в магазине в субботу утром. Конечно, он не был забыт всего два дня спустя.
— Не видела тебя несколько лет, Белла, — сказала женщина за люком, ее большие подбородки дрожали, когда она говорила. — Сначала я не была уверена, что это ты, но я сложила два и два, когда поняла, что ты с Мюриэл.
— Тогда у тебя есть одно преимущество передо мной… боюсь, я не могу тебя опознать. — Ей придется привыкнуть к тому, что люди здесь называют ее Беллой. Несмотря на то, что перед отъездом она поощряла использование имени Анна, здесь ее знали как Беллу гораздо дольше.
— Энджи. Я подруга Тины.