Риск
Шрифт:
— Нет, — медленно ответил он с настороженным выражением лица. Я уставился на брата. Обычно он вообще не был скрытным типом. За этим что-то стояло.
— Я просто иду в торговый центр, — сказал он, не глядя мне в глаза.
— Для чего?
Чейз пожал плечами.
— Там есть аквариум, я хочу пойти посмотреть.
— О чём ты говоришь? В торговом центре нет аквариума.
— Есть, — настаивал он с усмешкой, пятясь к выходу. — В торговом центре есть аквариум, и я иду туда провести исследование.
— Неважно, — пробормотал я. — Не дай акуле себя укусить.
— Этого не произойдёт.
Я почесал в затылке. Мы с Чейзом часто работали в качестве охраны на спортивных мероприятиях в университете.
— Я не знаю. Какой сегодня день?
— Пятница.
— Тогда нет. Завтра я должен работать на первом футбольном матче.
Чейз кивнул. Он указал большим пальцем на закрытую дверь спальни.
— Будь с ней поласковее, хорошо?
— Я работаю над этим.
Как только Чейз ушёл, в квартире воцарилась невыносимая тишина. Порывшись на кухне в поисках чего-нибудь съестного, я нашёл буханку хлеба, который ещё не заплесневел, и положил несколько ломтиков в тостер. У нас закончилось масло, поэтому я съел их без ничего.
Сэйлор не выходила из своей комнаты. Я постоял в коридоре несколько минут, надеясь найти, что ей сказать. Мне нравилась Сэйлор, правда нравилась. Она была милой девушкой, которая сделала моего брата невероятно счастливым. Ради всего святого, мы выросли в одном городе, и нам должно было быть о чём поговорить.
Вероятно, в этом состояла моя проблема.
Разговоры на самом деле были не моим коньком, особенно когда дело касалось женщин. Встречалось много таких, кто пытался привязаться ко мне на более постоянной основе, но я никогда не интересовался ими. Это была не их вина, просто я не подходил для отношений.
Вздохнув, я вернулся в гостиную. Усталость практически испарилась. На самом деле я пожалел, что не нахожусь в постели с Трули и не занимаюсь чем-то другим, кроме сна. Мой член мгновенно вытянулся по стойке смирно, когда я вспомнил о чёрном кружевном лифе, скрытом под платьем. Бля, она чуть не убила меня этой штукой. Я уже много лет не был так близок к тому, чтобы кончить прямо в штаны. Трули определённо была кем-то особенным, и я не собирался сожалеть о прошлой ночи, как бы Сэйлор ни злилась по этому поводу. На самом деле, я бы с удовольствием вышел на бис, сумей Трули преодолеть свою очевидную вину за случайный секс.
«Если она сделала это однажды, она сделает это снова».
Такое было возможно. Я заставил её кончать множество раз — рукой, членом, ртом. Трули наслаждалась каждой чёртовой грязной минутой.
Поскольку с такими мыслями я не мог ходить, мне оставалось лишь делать глубокие вдохи, пока эрекция не ослабла. Как только восстановил над собой контроль, я заметил в углу за диваном свою гитару. Я схватил её и, переводя дыхание, опустился на диван. Этот инструмент помог мне пережить больше тяжёлых моментов, чем я хотел признавать. Я купил его в ломбарде в Эмблеме летом перед выпускным классом средней школы. Я никогда не брал уроки, но научился настраивать и играть основные аккорды самостоятельно. Парни всегда умоляли меня как-то использовать свой голос, но я не мог представить себя на сцене, под светом прожекторов и кучей мудаков
Пальцы лениво пробежали по струнам, и меня захлестнула волна умиротворения. Большую часть времени я ходил нервный, в напряжении, казалось малейший толчок мог заставить меня провалиться во тьму. Если пил слишком много, алкоголь попадал мне в голову, и единственное, что я мог видеть, — это лицо, которое я стремился забыть и готов был сделать всё ради этого. Я не считал его своим отцом. Насколько я мог судить, у нас троих отца никогда не было. Но в те моменты, когда этот кусок дерьма прорывался вперёд, ухмыляясь, как настоящий злодей, я чувствовал, как во мне поднимается инстинкт убийцы.
Я начал играть и петь первую пришедшую на ум песню. И потерялся в музыке.
Даже забыл, что в доме я не один, вспомнил только тогда, когда сыграл последнюю ноту и поднял глаза. Сэйлор, тихо стояла неподалёку.
— Твой тёзка, — сказала она, слабо улыбнувшись.
Я пел песню Creedence Clearwater Revival «Long as I Can See the Light». Я знал наизусть всю их дискографию.
Сэйлор села рядом, а я отложил гитару. Она возилась с прядью волос и, казалось, глубоко задумалась.
— Я сожалею о том, что было раньше, — сказал я.
— Знаю, — ответила она. — И мне не следует лезть в твои дела. Просто у меня не так много друзей. Мне нравится Трули, и не хочу, чтобы она пострадала.
— Ты думаешь, я причиню ей боль?
Она посмотрела в мои глаза.
— Не уверена, что в твоих силах обратное, Крид.
— Это была всего лишь одна ночь, Сэйлор, вот и всё. Если хочешь знать, Трули, похоже, не слишком хотела, чтобы я торчал дольше, чем необходимо.
Сэйлор кашлянула.
— Чувствую себя немного виноватой. Это я настояла на том, чтобы она пошла с нами и повеселилась.
Я откинулся на спинку дивана.
— Ну, ей было очень весело. Она отлично провела время.
Сэй громко рассмеялась, потом долго смотрела на меня. В итоге её взгляд остановился на тату на моей груди.
— Как думаешь, это когда-нибудь изменится?
Я посмотрел вниз. Тату гласила «Concedo nulli». Что означает — «Никому не уступай».
— Сомневаюсь, — честно ответил я.
Я услышал жужжание, и Сэй вытащила из кармана сотовый. Она взглянула на экран, а затем быстро посмотрела на меня. Я догадался, кто звонит.
— Оставлю тебя одну, — вставая, сказал я, и прислонил гитару к стене. А потом вышел на задний двор. Уверен, прежде чем ответить, Сэй подождёт, пока я не окажусь вне пределов слышимости.
Во внутреннем дворе мы держали гири. Я взял несколько и начал выполнять подходы по пятьдесят раз. Обычно это не было проблемой, а лёгким способом прогнать грусть и сосредоточиться. Я просто концентрировался на увеличении своей силы. Мне нравилось ощущать, что с каждым подъёмом я становлюсь сильнее. Это означало, что у меня есть шанс справиться с любым вызовом, который маячил на горизонте. В детстве я молился об этой силе, когда мы с братьями прятались от одного и того же чудовища в темноте пустыни. Он до сих пор преследовал всех нас, просто по-другому. Всегда полагал, что он ослабнет, если сильнее стану я. Однако разум не всегда прислушивается к этим аргументам.