Рип
Шрифт:
Послышались шаги. Вбежали два охранника Талии. Они выглядели так, будто только проснулись. Каждый из них держал пистолет, направленный в мою сторону.
— Не стреляйте! — приказал Лука, но стража не опустила оружия.
— Он тоже тебя не помнил, — неожиданно сказал Лука, обратившись ко мне. Я затаил дыхание, когда мучительная боль пронзила мой позвоночник. — Но, если бы он знал, что ты жив, он бы никогда не сдался, пока не освободил тебя. Он был самым благородным человеком, которого я когда-либо встречал. Он спас меня, и я хочу спасти тебя. Враг ты или нет. Я хочу спасти тех,
Задыхаясь, я попятился назад. Мой разум был переполнен мыслями. Слишком много мыслей, чтобы с ними справиться.
На лестнице послышались шаги. Но мне нужно было выбраться отсюда. Я наблюдал за Лукой, охранниками и его женой. Они все смотрели на меня.
Дойдя до двери, которая вела на пляж, я толкал ее, пока она не сломалась. Холодный воздух ударил меня по голой груди, но я проигнорировал все это, чтобы убежать в ночь.
Я бежал и бежал, пока трава не уступила место дереву причала. Я бежал, пока не достиг ледяного песка. Я пытался бежать дальше, но ноги отказывались. Когда мои колени коснулись мягкого песка, я откинул голову назад и закричал. Я кричал о своей семье. Я кричал о моем брате, умирающем в клетке. И я кричал о Джахуа, чей яд наполнял мои вены.
Он умрет.
Я убил бы его.
Я почтил бы свою семью, перерезав ему глотку.
Когда внутри меня ничего не осталось, мои руки упали вперед, погружаясь в мягкий песок. Слезы полились из моих глаз. Ледяной ветер развевал мои волосы вокруг лица и цеплялся за мою обнаженную кожу. Но мне было все равно.
Я был пуст.
На причале послышались легкие шаги. Они бежали. Потом они остановились. Я чувствовал ее позади себя. Я знал, кто идет.
Толстая, Толстая — враг, который украл мое сердце, сделал меня снова человеком.
Чувствуя себя опустошенным, я, пошатываясь, поднялся на ноги. Я смотрел на волнующееся море, волны которого катились и разбивались о берег. Я вдохнул соленый воздух, потом услышал плач позади себя.
Глубоко вздохнув, я повернулся. Я сразу замер. Талия стояла на краю пристани и смотрела на меня. Ее длинные светлые волосы развевались на ветру, ее тело было покрыто черной одеждой.
Ее темные глаза смотрели на меня с мучительным выражением на лице.
Талия Толстая. Моя Талия Толстая.
Я пытался возненавидеть ее. Я пытался презирать ее.
Но нашел только тепло.
Это было ее тепло. Она была моей.
Она мыла меня. Заботилась обо мне. Плакала по мне. Она была... для меня.
Соленые слезы катились по моим щекам. Мое сердце сжалось. Она была в моем сердце. Ощущение ее руки, когда она лежала в моей. Ее тепло, ее улыбка, ее прикосновения.
Мое сердце принадлежало врагу. Предательство моей семьи поставило меня на колени. Мне больше нечего было дать.
— Заал! — внезапно воскликнула Талия, ее надломленный голос уносился ветром. Я поднял глаза и увидел, как Талия бежит по песку, ее ноги несут ее ко мне.
Ее грудь вздымалась. Ее руки дрожали. Она остановилась и пристально посмотрела мне в глаза.
Ей было очень больно. Столько боли, сколько чувствовал
Она была похожа на меня. Нет, она была частью меня.
Талия стояла и смотрела на меня. Она была неподвижна, как статуя. Мой разум сказал мне, что это неправильно. Мои воспоминания говорили мне, что это неправильно. Но моему сердцу это казалось правильным.
Она нужна мне.
Мне нужна моя Талия.
Заставив себя встать, я наблюдал, как Талия готовится к моему гневу, ее руки поднимаются в знак защиты. Я сделал шаг вперед. Даже несмотря на сильный ветер, я слышал ее прерывистое дыхание. Я видел, как она вздрогнула. Я поднял голову. Наши взгляды встретились. Губы Талии приоткрылись. Я сделал еще один шаг вперед. Талия напряглась, потом я упал на колени и обнял ее.
Я крепко ее обнял. Как можно крепче, не причиняя ей вреда. Моя щека прижалась к ее животу. Я слышал, как колотилось ее сердце. Чувство, такое всепоглощающее, возникло в моем животе, а затем, не в силах удержать его, оно вырвалось из моего горла.
Я заплакал.
Выпустил всю боль, которую только что получил. Всю боль от воспоминаний, заполнявших мой разум, оставлял на этом песке. Я ухватился за Талию, как будто не мог подобраться достаточно близко. Моя грудь болела от всего, что лилось из моей души, затем мгновенно окутывая меня теплом, руки Талии обвились вокруг моей головы, приближая меня к ее мягкому телу.
Я тоже чувствовал, как она плачет, трясется, разделяя мою боль. Затем Талия упала на колени. Моя грудь ударилась о холодный песок, а голова покоилась у нее на коленях. Я дрожал от сильных рыданий. Я освободил двадцать лет горя, которое было заперто в моем сознании.
И Талия обнимала мою голову, качала меня взад и вперед, гладила рукой по моим волосам.
Она не говорила, просто сидела рядом со мной. Толстая утешает Коставу.
Я не знал, как долго я плакал. Но мои слезы высохли и сырая, пузырящаяся боль пульсировала в моей груди. Руки Талии замедлились на моей голове. Сильный ветер утих. Я слушал дыхание Талии и сделал глубокий вдох.
Расцепив руки за ее спиной, я положил их на песок и заставил себя встать на колени. Мои волосы закрывали лицо, а опухшие глаза смотрели на песок.
Талия молчала.
Глубоко вздохнув, я поднял голову. Лицо Талии было таким грустным, таким виноватым. Это разрушило любое презрение, которое я оставил внутри себя.
Талия опустила голову и сказала:
— Я должна была сказать тебе.
Когда я ничего не сказал в ответ, она подняла голову. Я сразу заметил, что цепочка исчезла. Слезы капали на ее грудь. Я посмотрел ей в глаза.
— Я пыталась ненавидеть тебя, — засопела она, и я затих от ее слов. Ее плечи опустились, и поражение овладело ее телом. — Но я не могла, — шепотом призналась она. — Я не могу ненавидеть тебя. На самом деле я была одержима, а потом все обернулось чем-то более глубоким. Я совершила последний из всех грехов.
Я затаил дыхание, ожидая, когда она закончит это предложение. Но Талия подалась вперед, упершись коленями в мои. Маленькая улыбка появилась на ее губах, и ее пальцы переместились к моей шее, а затем уперлись мне в щеку.