Чтение онлайн

— Сейчас старые дома в центре города — настоящее сокровище.

— Купить его я бы ни за что не смог. Только не на полицейское жалованье. Я каждый день благодарю бабушку за ее доброту.

— Наверное, она тебя очень любила.

— Да, — сказал он, медленно кивнув. — Очень. Я не могу сваливать свои недостатки на несчастное детство.

— У тебя хорошие родители?

— Самые лучшие.

И он рассказал ей, что его отец — священник, что он вырос в доме при церкви и в детстве не пропустил ни одной воскресной службы. Только если болел. Она удивилась, как удивлялись все.

— Ну давай, спроси

теперь, — сказал он.

— Что спросить?

— Почему я оказался там, где я есть? Почему не добился ничего лучшего? Почему религиозное воспитание никак на меня не повлияло?

— Повлияло.

Она сказала это тихо, но твердо, так что сердце подпрыгнуло у него в груди.

— Дункан, ты честный человек. Даже когда ты ведешь себя грубо, видна твоя изначально добрая натура. Ты глубоко чувствуешь. Ты пытаешься делать то, что нужно.

— Только не в последнее время. — Он выразительно посмотрел на нее.

— Прости, — мягко сказала она.

— Не надо. Я сам отвечаю за свой выбор.

Она снова посмотрела на кружку с маргаритками.

— Ты всегда хотел стать полицейским?

— Нет. Только когда перешел в старший класс. — Видя ее удивленный взгляд, он пояснил: — Девочка, с которой мы вместе росли и дружили, была жестоко изнасилована и убита.

— Ужасно, — прошептала она.

— Да. Еще ужаснее то, что все догадывались, что это сделал ее отчим. Но у него был свой дилерский центр по продаже автомобилей и две радиостанции. Он был президентом клуба «Ротари» [19] . Все боялись его тронуть, даже полиция. Расследование вели небрежно и в конце концов обвинили во всем парня с задержкой в развитии. Его отправили в лечебницу и навсегда оставили там. Уверен, он так и не смог понять, почему.

— С тех пор ты борешься с несправедливостью. Значит, ты стал полицейским, чтобы добро побеждало зло.

— Нет, — пошутил он. — Просто люблю командовать и играть с оружием.

Он думал, она улыбнется, но Элиза осталась серьезной.

— Дункан, если бы ты не был собой, я бы не рискнула просить тебя о помощи.

Он помолчал, потом ответил:

— Я думал, это из-за того, что я сказал тебе после торжественного ужина.

Она осторожно поставила чашку с маргаритками на стол и заглянула в нее.

— И поэтому тоже. Я пользовалась тем, что… что, как мне казалось, могло сработать. Я поступала так, как меня вынуждали обстоятельства. — Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. — И не один раз.

Теперь они вплотную приблизились к главному разговору. И снова он постарался отложить его. Встал и начал убирать со стола. Она мыла посуду, он ее вытирал. Они стояли совсем рядом, но не произнесли ни слова.

Когда посуда закончилась, она спросила:

— Мы можем выйти на улицу? Я хочу посмотреть на воду. Дождь прекратился рано утром. Выглянуло солнце, и сразу все ярко заблестело, словно дочиста

отмытое. Воздух был свежим. Краски казались ярче. Небо щеголяло темно-голубым цветом, много дней скрытым от глаз.

Он отвел ее на специальный причал, с которого часто рыбачили он, его отец и дедушка. Она улыбнулась, когда он про это рассказывал:

— Везунчик.

— Только не в рыбалке, — рассмеялся он. — Мужчины в моей семье бездарные рыболовы. Нам просто нравилось сидеть вместе.

— Вот поэтому ты и везунчик.

Они сели на край грубого деревянного причала, свесили ноги и стали наблюдать за лодками, снующими по гавани Бофорта. Выждав паузу, он спросил:

— У тебя все было не так удачно?

— Ты про семью? Нет. Я из классической неблагополучной семьи. Отец бросил нас еще до моего рождения. О нем я ничего не знаю. Мать вышла замуж, родила еще одного ребенка, мальчика, а потом сбежал и этот муж. Точнее, она его выставила. Хотя врачи никогда ее не обследовали, мне кажется, она страдала от маниакально-депрессивного психоза. Со мной и моим сводным братом она была какой-то… придирчивой. Могла ни с того ни с сего впасть в ярость. Не хочу пересказывать неаппетитные подробности. Помолчав, она продолжила:

— Мы с братом выжили, потому что держались друг за друга. Нас объединил страх перед матерью. Я любила его. А он меня. У нас никого не было, кроме друг друга. Закончив школу, я бралась за любую работу, лишь бы брат смог доучиться, а потом мы бы переехали в свой дом. Но брат, которого некому было воспитывать, связался с дурной компанией. Начал употреблять наркотики. Воровать. То и дело попадал в изолятор для несовершеннолетних. — Она повернулась к Дункану: — Знакомая история?

— Еще как. У таких обычно грустный финал.

— У этой тоже. Однажды брат сбежал. Оставил мне записку — сунул под «дворник» моей машины, когда я была на работе.

— Где ты работала? — с любопытством спросил он.

— В видеопрокате. Хозяин фактически поручил мне руководить всем. Заказами, учетом, классификацией, бухгалтерией. Я даже раздевалки мыла. На работу летела как на крыльях.

— Чтобы вымыть раздевалки? Она улыбнулась:

— Это небольшая плата за возможность смотреть фильмы.

— Ты любишь кино?

— Обожаю. Так что это была не работа, а рай земной. — Ее улыбка исчезла вместе с приятными воспоминаниями. — В записке брат написал, что у него есть свои планы на жизнь и нам с ним не по пути. Разбил мне сердце. Но что случилось, то случилось. Он сбежал, а я не знала, где его искать.

Она запрокинула голову, чтобы посмотреть на небо, коснулась шеи сзади и засмеялась.

— До чего забавное ощущение. Все время забываю, что волос больше нет.

— А мне это уже почти нравится.

— Врешь.

— Нет, правда. — Они улыбнулись друг другу. Потом Дункан спросил, что было дальше.

О брате не было вестей целый год. Неожиданно у матери обнаружили рак. Элиза сама за ней ухаживала.

— Хотя я работала и приглядывала за матерью, я еще успевала ходить на занятия по искусству и кино в колледже. Было тяжело, но в целом жизнь была прекрасна. — Она тяжело вздохнула, не сводя глаз с воды. — Потом я наконец получила известия от брата. Ничего хорошего. Его отправляли в тюрьму за распространение наркотиков. Тяжелых.