Чтение онлайн

Впереди показались бетонные заграждения. В связи с ремонтом дороги резервная полоса была перекрыта, и по ней пускали встречный поток машин. Это была ловушка, до которой оставалось каких-то двести триста метров. Здесь прижать беглецов не составит никакого труда.

Мозг Вероники лихорадочно искал ответ – Что будет дальше? Но в этот момент справа, сразу через все четыре ряда чудом образовалось узкое пространство. Несколько водителей как по команде перед опасным местом снизили скорость, увеличив расстояние перед впереди идущим транспортом. Этого мига хватило шоферу Ауди. Он на бешеной скорости рванул вправо, протиснулся в наклонный коридор и оказался сразу у обочины. Подняв за

собой столб пыли на краю дороги, автомобиль французов обогнал несколько машин и свернул под мост на соседнюю трассу.

Все перестроение заняло всего восемь-десять секунд. Неожиданно возникший коридор сыграл на руку убегавшим, дал единственный шанс вырваться из западни, и молодой водитель удачно им воспользовался. Сзади было видно, что черный джип хотел также проскочить поток машин, но во втором ряду столкнулся с закрывшим брешь грузовиком. Другой автомобиль врезался в Лэндкрузер, развернул его и после удара о металлический борт опрокинул на бок. Раздался громкий визг тормозов идущих сзади машин. Сразу образовалась пробка. Дальнейшего развития событий беглецы уже не видели. Их Ауди на всех парах неслась вдаль от места аварии.

– Ну, ты Шумахер! – только и произнесла Вероника, наклоняясь к парню.

– Как звать то тебя?

– Макс – несколько смущенно ответил он. – Сейчас выйдем на параллельный проспект, доедем до МКАД, а там недалеко и до Шереметьево.

– Получишь две цены за такую поездку – пообещала парню переводчица.

– Вероника, Вероника – негромко позвал Андре после перенесенного потрясения. – Я думаю, что нам не нужно ехать в аэропорт. Я видел у тех ребят рацию. Они наверняка уже сообщили, куда мы направляемся, и там будут ждать другие. – Да, это верно – подумала девушка – и опять обратилась к Максиму по-русски.

– Максик, а ты за тысячу евро не мог бы нас отвезти до самого Питера? Сколько нужно времени, чтобы добраться туда на машине?

– Часов восемь, десять – ответил Макс. – А когда нужно ехать?

– Мы готовы хоть сейчас. Мой муж не хочет покидать Россию, не увидев прекрасного города на Неве.

– За штуку евро я могу вас даже свозить туда и обратно. У меня все равно учеба в институте еще не началась. Вот только позвоню родителям, чтобы не теряли, и буду готов к путешествию.

Вероника перевела Антуану разговор, откинулась на сиденье и, вдруг, разрыдалась. Сказалось неестественное напряжение сумасшедшего дня. Антуан бережно обнял и погладил девушку. – Даже у таких, как Вероника, могут сдать нервы – подумал он, но вслух ничего не сказал. А молодой водитель уже поворачивал свою Ауди на международную трассу Е-95 (Москва – Санкт Петербург), изредка поглядывая в зеркало на двух странноватых французов.

Светлана открыла дверь и увидела на пороге Олега. Девушка очень обрадовалась гостю. Вот уже почти неделю ее друг не показывался на глаза, а занимался изучением папиных записок. – Может быть, он чтонибудь поймет в этих запутанных формулах? – думала Светлана и не мешала студенту внимательно изучать темно-красную тетрадку.

Выглядел молодой человек очень плохо. Побледневшее лицо, мешки под глазами, мятые, нерасчесанные волосы – все выдавало напряженные и бессонные ночи.

– Привет, Олежек. Как дела? Что-то выглядишь уставшим. Поглотила тебя папина пучина волн? – Света поцеловала своего знакомого в щечку и провела рукой по его макушке, пытаясь хотя бы немного пригладить торчащий пучок волос. – Пошли, я тебя угощу вкусным чаем. Кофе не предлагаю. У тебя и так все глаза красные. Вот-вот выскочат наружу.

– Светка, я неделю не вылезал из дома, изучал записки твоего отца. Это оказалось очень непросто.

Пять минут читаю дневник, а затем полдня в Интернете изучаю новые понятия, процессы. Вот так, шаг за шагом, прошел уже несколько разделов трактата. И ты знаешь, мне кажется, что я кое-что начал в нем понимать. А бутербродиков к чаю у тебя не найдется? – Ну конечно найдется – ответила девушка и повела парня за собой на кухню.

Сидя на табуретке и размахивая бутербродом с сыром, Олег начал своими словами пересказывать смысл прочитанных мыслей профессора Смелянского. – Так вот, – продолжал он – разобраться в процессе револьвации оказалось все-таки можно, если все делать не торопясь. На первом этапе человек должен вспомнить и зафиксировать главные моменты своей жизни, когда у него серьезным образом могла измениться судьба.

Олег сходил и принес из комнаты чистый лист бумаги. Он начал рисовать на нем какой-то график. – Вот смотри. Моя первая главная точка – окончание школы. Если бы в этот момент я не поступил в институт, то меня сразу бы забрали в армию. То есть в данной точке отпочковалась новая волна моей жизни – молодой человек нарисовал на листе вторую волнообразную кривую.

– Видишь, эта волна идет несколько ниже моей сегодняшней жизни студента. А вот еще одна волна. Это волна жизни меня как юриста. Я же сначала хотел поступать в юридическую академию, но побоялся большого конкурса, поэтому и пошел на экономический факультет нашего, местного ВУЗа. Вот интересно, на «юридической» волне, имел бы я сейчас уже свою адвокатскую контору? Ну да ладно – продолжил он. Таким образом, у каждого из нас имеется свой пакет волн жизни. Их столько – сколько существует развилок в выборе судьбы. Ты вот кем хотела стать? – задал он вопрос Светлане.

– В школе я очень хотела быть парикмахером-стилистом. Мне нравилось делать прически, которые соответствуют платью, костюму. Но папа не пустил меня в техникум, а заставил окончить школу и поступить в университет.

– Значит, в твоем пакете обязательно имеется такая волна. Интересно, кем ты на ней стала? Может быть выдающимся стилистом? – Олег заварил себе еще один пакетик с чаем и потянулся за новым бутербродом. – Гениальность твоего отца заключается в том, что он вывел формулу, по которой, зная главные развилки судьбы того или иного человека, можно рассчитать параметры всех волн его жизни. Длину, частоту, амплитуду. Используя механизм револьвации, можно попасть на ту волну, которая тебе больше нравится. Правда, как это делается, я еще до конца не понял. Он пишет, что необходимо использовать какой-то прибор – резонатор. Ты его случайно нигде не видела?

– А что он из себя представляет? – заинтересовалась девушка.

– Я и сам не знаю. Скорее всего, это какой-нибудь ящик с ручками, хотя может выглядеть и по-другому.

– Ты знаешь, здесь в квартире, точно ничего такого нет. Может быть на даче. Папа часто в последнее время работал именно там. Давай скатаемся и посмотрим. Глядишь, и найдется этот резонатор. О’кей? Тогда допивай чай, а я пока схожу, переоденусь.

Дача Смелянских находилась в деревне Снегири Московской области, километрах в тридцати от столицы. Молодые люди быстро доехали по еще незагруженному шоссе и остановили свой автомобиль около деревянных ворот с облупившейся зеленой краской. Небольшой двухэтажный домик состоял из четырех комнат и кухни-веранды на первом этаже. Справа к дому был пристроен флигель с отдельным входом. Как сказала Света, это и есть загородная лаборатория Анатолия Эдуардовича. С момента похорон профессора его семья еще ни разу не сюда приезжала. Светлана открыла входную дверь, впустила туда Олега, а сама пошла включать свет и отопление.