Чтение онлайн

Мутант заметил опасно приблизившуюся к нему человеческую особь, грозно пробурчал и переместил направление своих ударов на сталкершу. Но девушка, ловко уклоняясь от летящих в неё громадин, вышла на удобную позицию и открыла огонь.

Несколько пуль попали в фигуру, укутанную в плащ, и заставили бюрера отвлечься от атаки, чтобы создать вокруг себя защитное поле, непроницаемое для пуль и осколков гранат. Из-за этого все предметы, воспарившие в воздух, лишились поддержки телекинетических сил. Вещи и конструкции рухнули вниз, и поднялся такой грохот, что перестал быть слышным даже захлёбывающийся голос пулемёта осатаневшего парня.

Сталкерша била по мутанту короткими

прицельными очередями, не давая тому атаковать, и не прекращала сближаться с ним. Но когда она уже была в каком-то десятке шагов от бюрера, её «калаш» выплюнул последнюю пулю и умолк.

Вдруг я почувствовал, как моё дыхание спёрло и перехватило, с каждым натужным вдохом дышать становилось всё тяжелей. Словно атмосфера превратилась в какую-то материю, которая загустела, и, постепенно наполняя лёгкие, вытесняла воздух, пригодный для дыхания. Очень быстро, когда остатки кислорода были окончательно вытеснены и дышать стало совсем уж нечем, у меня потемнело в глазах, и я, ослабевшими пальцами отпустив рюкзак Клина, опрокинулся в разлитую вокруг жидкую грязь… Дальнейшее помнилось смутно. Напарник пытался привести меня в чувство, но это у него едва получалось.

— Давай открывай глаза… Дыши, чёрт возьми… — доносилось ко мне словно с другого конца вселенной.

— А-а-а, чёрт… Потерпи немного! Туман рассеивается, значит, где-то недалеко есть воздух! Только дотяни! — пробивалось ко мне…

Очнулся я, когда мы уже находились в просторном помещении, похожем на какой-то склад. Сквозь огромный пролом, уничтоживший большую часть потолка, проникал солнечный свет. Теперь, по контрасту с ядовитым туманом, дышалось особенно легко, и я искренне радовался каждому вдоху. В эти минуты я проникся и понял буквальный смысл выражения: «каждый глоток воздуха на вес золота».

— Ну что, оклемался? Я уж, грешным делом, сомневался, что успеем, — сказал Клин. — Противогаз на тебя натягивать не было смысла, легче бы не стало, да и время потеряли бы, пока…

— Жив! Спасибо тебе! — переполненный счастьем, что могу дышать и говорить, поспешил заверить я.

Клин бросил мне свою бутылку с водой, я поймал её на лету, сделал пару глотков и вернул обратно. Моя вода закончилась ещё тогда, когда я перевязывал руку.

— Ты как, нормально? — спросил он, подымаясь с отколовшейся от потолка секции перекрытия.

На этот вопрос я утвердительно кивнул, и он, подойдя ко мне, подал руку, чтобы помочь встать. Когда я оказался на ногах, то почувствовал головокружение, но вскоре оно прошло.

— Слушай, а где мы сейчас? — спросил я.

— Если верить карте и моим расчётам, уже недалеко от Припяти.

Я осмотрелся и понял, что до пролома достаточно высоко, а значит, мы пока что остаёмся под землёй.

— Куда теперь?

— Вон видишь, там, в глубине залов, что-то светится? Сходим туда, осмотримся.

Сказав это, Клин повесил свою ВСС так, чтобы в случае опасности её можно было легко и быстро схватить в руки. Я решил не рисковать, надеясь на скорость своей реакции, а потому просто взял автомат в руки.

Мы двинулись по залу, который оказался гораздо больше, чем я вначале решил. Посреди зала стояли ржавые грузовики со спущенными шинами и дохлыми моторами. Когда мы к ним приблизились, затрещали счётчики уровня радиации, предупреждая об опасности. Следуя дальше, мы наткнулись на десяток трупов, валявшихся в странных позах. Характерный камуфляж сообщал о том, что это

военные. Хотя одежда на них едва сохранилась. На лицах трупов не было кожи. Зияли грязно-жёлтые кости черепов. В руках было зажато проржавевшее оружие. Всё указывало на то, что бой, который бушевал здесь, случился очень давно. А то, что он был очень жестоким, подсказывал тот факт, что мы шагали по грязи, перемешанной с гильзами.

— Не ясно только, как они погибли. Не могли же они сами себя перестрелять, — сказал Клин ровным голосом. По нему не было заметно, что он способен чему-то здесь удивиться.

— Может, тварь какая? — предположил я вслух.

— Вполне может. Видишь, никаких других трупов нет, ни животных, ни людей, которых можно посчитать их врагами.

Проводник присел на одно колено, осматривая нечёткий след.

Однако след был слишком слабым. Клин не смог узнать его, чтобы получить возможность определить, с кем нам, возможно, предстоит столкнуться. Когда, он встал с колена, мы пошли дальше. Отойдя достаточно далеко от места гибели солдат, мы наткнулись на ещё три трупа. Эти были убиты недавно. Двое — в сталкерских костюмах, а третий в специальном защитном.

— Хм-м… Учёный? Что он-то здесь делает? — произнёс Клин, склоняясь над телом третьего, лежавшего спиной вверх, и взял его за плечи.

Но как только мой напарник перевернул учёного, то поспешно отстранился. Неудивительно. Как оказалось, спереди тело было всё изодрано. Сквозь глубокие раны вываливались внутренности. Я отвернулся, стараясь удержать рвотные позывы. Но краем глаза не выпускал из виду Клина.

Поморщившись, он ногой подвинул тело, затем пошевелил конечности. Я не понял, зачем это ему, но быстро получил ответ. Под боком мёртвого учёного обнаружился «наладонник». Подняв его, проводник вытер экранчик и включил устройство. Однако ПДА не заработал. Тогда Клин легонько стукнул по его тыльной стороне, и мини-комп всё-таки ожил. На дисплее высветилось меню. Покопавшись в памяти устройства, Клин нашёл личный дневник владельца и запустил последнюю из записей, датированную несколькими сутками назад.

«…на четвёртый день экспедиции нам пришлось укрываться от выброса, который застал нас в Припяти. Я с моими проводниками, Смельчаком и Штопором, укрылись в канализации. Прячась от последствий выброса, мы попали в какое-то большое помещение, о существовании которого на нашей научной базе ничего не известно. Предположительно, это одно из помещений городского коллектора, переделанное под склад. Последнее время мои проводники ведут себя обеспокоенно, краем уха я расслышал, как они говорили, что нас преследует какой-то монстр, ещё с того момента, как мы спустились под поверхность. Сталкеры оставляли растяжки по пути, на случай, если это окажется правдой. Я сделал самодельную схему дороги, пригодится, если будем идти назад…» Тут из наладонника послышался звук, взрыва, и на заднем плане заорал кто-то другой: «Твою мать, Федька, кровосос! (звуки стрельбы) Профессор, сюда! Тварь! Штопора завалило! (снова стрельба) А-а-а-а-а-а!!! Кто-нибудь, помоги…»

На этом запись оборвалась.

— Кровосос? — спросил я после гнетущей паузы.

— Он самый. Они бы не перепутали, — мрачно ответил Клин, указав на мёртвых сталкеров. — Ветераны.

— Вот чёрт, а? Что теперь-то? — Я старался, чтобы хоть мой голос не дрожал. В отличие от моих поджилок. Кровосос — это более чем серьёзно…

— Идти с открытыми глазами. Будем надеяться, что не встретим это чудовище, — сказал Клин, сунул ПДА учёного в карман и сдёрнул с плеча винтовку. — Мне вот что странно. Оно их убило, но почему-то не высосало. С чего бы вдруг?