Резервация «Восток»

— Это портал?

— Да.

— То есть я в него захожу, а выхожу в другом месте, далеко-далеко отсюда?

— Да.

Надо же. Каждый раз, когда начинаю полагать, что чудеса нового мира меня больше не могут удивить, всегда появляется что-то новенькое. Подумал я об этом отстраненно, пытаясь сдержать зевок. Не удалось.

Спать хотелось ужасно — за последнюю неделю, проведенную на райском уголке тропического острова среди океана, время было слишком дорого чтобы тратить его на сон. Жаркие дни сменялись не менее жаркими

ночами, превратившись в сплошной яркий калейдоскоп, постоянно подпитываемый выработкой всех четырех гормонов счастья.

Я бы здесь надолго остался, если бы не навсегда, но… ладно, не будем о грустном.

Надежда, кстати, спала за последнюю неделю едва ли больше чем я. Но в отличие от меня ее кавайная светлость выглядела свежо и бодро. И донельзя официально — в своем черном с золотом мундире. Я тоже сейчас в мундире, парадной форме несуществующей более французской высше-магической школы «Ля Фудр», но вряд ли выгляжу так же собранно и по-деловому, как Надежда

Лицо у меня снова растянуло гримасой в попытке зевнуть, но я справился с собой и встряхнулся. Пора возвращаться в реальность. Выходить, как это было модно говорить в моем старом мире, из зоны комфорта.

— Мне туда? — посмотрел я сначала на портал, потом на Надежду.

— Да.

— Уже можно?

— Нужно.

— Ну ладно. Я пошел?

— Да.

— Просто идти вперед?

— Да. Подходишь, делаешь шаг и оказываешься на месте.

— Я первый иду?

— Ты первый. И последний.

— Это как?

— Пропускная способность портала один человек в сутки. Я прибуду позже…

Надежда вроде бы и закончила фразу, но осталась в ее словах переданная интонацией недоговоренность. Понятно почему — за грядущие сутки она может прибыть на место, а меня там уже не будет. Или там не будет, или вообще не будет. Нигде.

Не удержавшись, я снова зевнул — так, что из глаз едва слезы не брызнули. Повернулся к Надежде, взял ее за руку и галантно поцеловал с поклоном. Захотелось конечно, ее кавайную светлость обнять напоследок, но на нас смотрел с десяток глаз самых разных специалистов из обслуживающей портал команды, так что конечно я ничего подобного делать не стал.

Да и сама Надежда сейчас смотрела на меня без капли теплоты, максимально отстраненно. Хотя, тепло прощались мы совсем недавно, прямо перед выходом.

— До встречи, — кивнул я Надежде и развернулся к порталу.

«До встречи», — мысленно ответила она мне и едва заметно прикусила губу.

Шагать в портал было конечно боязно, но долго я не задерживался. Перед тем как уходить надел маску Ви-блокатора. С некоторым усилием, очень уж живы воспоминания как она впилась мне в лицо техномагическими щупальцами. И дождавшись активации намордника, уверенным шагом пересек зеркальную поверхность арки. Мазнуло ощущением холода, сопроводившего межпространственный переход, и я оказался по другую сторону портала.

Вышел я в помещении, которое мне совсем не понравилось. Так, похоже дело дрянь. Быстро обернулся — арка портала за мной стремительно тускнела, и только что совсем погасла, превращаясь в глухую каменную стену.

Все, обратной дороги

нет.

Снова обернулся, глядя куда попал. Ф-фух, нет, не камера, как мне сначала показалось. Ошибся в первом впечатлении. Не камера, а по-спартански обставленная келья, вот это более точное определение. И двое у двери не надзиратели-конвоиры, а фельдшеры отряда быстрого реагирования служб медицины катастроф. Судя если по униформе; а вот если обратить внимание на синий отсвет активных глазных имплантов, то сразу понятно — форма явный камуфляж. И к медицине катастроф встречающие меня мужчины вряд ли отношение имеют, в действительности принадлежа к государевой службе в совершенно ином ведомстве.

Один из «фельдшеров» без слов показал мне на спрятанный в стене прет-а-порте принтер, который единственный выбивался из спартанского убранства кельи. В меню, после активации, я увидел всего один вариант: «Форменный костюм Арктической императорской гимназии имени Петра Кузьмича Пахтусова для 1-го года обучения». Его я себе и напечатал.

Переоделся, аккуратно сложил и оставил на узкой койке кельи парадный мундир студента более несуществующей французской высше-магической школы «Ля Фудр».

— Маску можете оставить здесь, — неожиданно произнес один из встречающих.

Интересно. Ну да ладно, я не против — снял и положил маску намордника сверху на костюм, после чего «фельдшеры» повели меня за собой. Когда пересек порог, понял что келья располагалась в совсем небольшой церкви. Находящийся здесь священник, кстати, даже бровью на нас не повел.

Вышли на улицу мы не через главный вход, а через заднюю дверь, вплотную к которой стояла карета скорой помощи в яркой желто-красной раскраске. Прежде чем зайти в распахнутую боковую дверь машины, я осмотрелся насколько позволяла ситуация. Увидел, что церковь представляет из себя небольшое деревянное здание, а небо заметно отличается от южного неба тропиков, под которым я провел последнюю неделю. От острова я переместился далеко на север, похоже. И еще похоже, что мой визит сюда — как минимум непубличный, если не тайный.

Сопровождающие меня фельдшеры, сохраняя молчание, в салоне сели напротив. Я на них постоянно косился краем глаза, но не замечал ни слишком назойливого контроля, ни готовности в любой момент отправить меня в медикаментозную кому. Просто дежурное внимание. Но все равно тревожило меня что-то, ощущалась в груди тяжесть беспокойства.

«Предчувствие у меня плохое. Атмосфера здесь гнетущая», — прозвучал голос воспоминанием из моей старой жизни в старом мире. Постоянно фраза в памяти всплывает, а откуда она — никак вспомнить не могу.

Предчувствие — с момента попадания в так похожую на камеру келью, у меня действительно не очень хорошее, как возникло, так и не отпускало. Не плохое, а настойчиво-тревожное я бы его назвал. Но пока все вроде спокойно.

В машине от меня не был закрыт доступ к информационному табло, и я видел карту с маршрутом движения. Но в большом масштабе, а названия улиц, по которым мы ехали мне ничего не говорили. Пытаясь понять где нахожусь поглядывал в окно — наша машина уже выехала на набережную.