Чтение онлайн

— Вы создаете виртуальную иллюзию исполнения желаний и хотите, чтобы кто-то на это повелся? — Что такое виртуальный туризм, Сашка знал, но исполнение желаний с туризмом у него как-то раньше не связывалось.

Встречный вопрос вызвал у мужчины короткое замешательство, но он быстро собрался с мыслями.

— В принципе, ты прав. Но согласись, это — прорыв в индустрии развлечений. Встречал ли ты что-то подобное такому квесту?

Сашка много чего встречал. Он бывал практически во всех виртуалках, распространенных на нижних этажах Рейтполиса. Он побывал в некоторых виртуалках верхних этажей, — с помощью Гуляки. Все обычно сводилось к погружению в виртуальное пространство

и выполнению задания. Одного задания для всех игроков. Но в словах незнакомца прозвучала необычная идея.

— Вам удалось найти способ интегрироваться в мышление игрока?

Незнакомец сдержанно рассмеялся. Было заметно, что новый потенциальный испытатель вызывал у него интерес.

— А ты парень не промах. Соображаешь, на удивление, быстро. Любишь играть?

— Люблю.

— В таком случае — по рукам! Ты участвуешь в испытании продукта и получаешь за это плату. Взамен обязуешься не разглашать полученную информацию. Согласен?

Майя рассказала отцу о возможном местонахождении брата через сутки после того, как тот перестал выходить на связь. У них была специальная связь, сделанная из детского минипорта. Сашка что-то добавил в него, и это что-то значительно расширило покрытие. Сейчас абонент был недоступен.

Они обошли всех знакомых Сашки и десяток ночлежек для нелегалов. В разных местах его видело несколько человек, но никто из них толком не мог сказать, куда парень мог направиться дальше.

Майя плакала, ее отец молчал. Только складка на его лбу все больше углублялась. Большую половину дня он проводил на работе, весь вечер до самой ночи — в поисках сына. На четвертый день поисков он решился обратиться в полицию.

В коридорах полицейского участка толпилось множество людей. Владимир не бывал здесь раньше, поэтому пришлось приложить немало усилий, чтобы разобраться что тут да как. В очереди возле пункта подачи заявлений такие же убитые горем заявители как и он, в подробностях рассказали ему не только об особенностях подачи заявления.

— Четвертый раз регистрирую. За три месяца никто и пальцем не пошевелил, — жаловалась одна из посетительниц.

Ее настрой тут же подхватили еще несколько человек:

— Они ищут в порядке рейтинга. Куда нам. Вчера был сто двадцать третий, сегодня — сто сороковой.

— Есть и поважнее персоны.

— Нелегалам [3] можно вообще не рыпаться. Их держат в общем списке для годится.

— Все правильно. Вне закона — вне списка.

— Нелегалы тоже люди, — заикнулся было Владимир, но очередь на этот счет имела другое мнение. Видимо, нелегалов в ней не было, а каждый держался за свой рейтинг как за последнюю соломинку.

— Был бы я на месте модераторов, выгнал бы этих бомжей на первые этажи. Не нравится рейтинг? Пожалуйста. Внизу другие законы. Полная свобода. Так нет, по улице не пройти, чтобы не наткнуться на попрошайку.

— Не все виноваты в том, что нелегалы, — снова попытался возразить Владимир, и сразу же пожалел об этом. На него накатилась буря негодования окружающих. После чего пришлось поторопиться, чтобы ввести

необходимые данные для поиска и быстрее покинуть полицейский участок.

Его сын тоже был нелегалом. И виновата была в этом его мать. Отказалась прерывать неразрешенную беременность. Думала, что разрешение все равно не выгорит. А с Майкой выгорело. Не надо было торопиться тогда, чтобы не кусать локти сейчас.

Прошло несколько мучительных дней.

За это время Владимиру удалось встретиться с офицером полиции, на попечении которого числился поиск его сына. Пришлось заплатить немалую сумму, но и она не помогла добиться чего-либо определенного.

Молоденький полицейский виновато развел руками:

— Последний раз видеокамеры зафиксировали его на Сетевой Бирже. Он не ввел номер регистрации, и мы не знаем, каким по счету он был. Мы проверяем все адреса, на это нужно время. Мы проверили морги, но совпадений генетического материала не выявили. Так что ваш сын, вероятно, жив… Если, конечно, не попадет к боевикам, или к пропащим [4] , или в сектор с токсическими продуктами переработки…

Владимир и сам не раз уже подумал, что сын мог попасть не в тот сектор и не к тем людям. Ни для кого не было новостью, что пропащие и людоедством не брезговали. Обманули. Заманили бестолкового.

— Простите, но что же мне делать? Мне теперь сдохнуть оттого, что я виноват в его исчезновении?

В тот же вечер, придя домой, он влил в себя добрую порцию алкоголя, получив желанное забвение. Но утром стало еще хуже. Весь день боль раскалывала голову и не давала сосредоточиться на работе. Привычный раньше шум механизмов фильтровального блока превратился в пытку, и к вечеру Владимир проклинал последними словами и свою работу, и свою жизнь, и всех, кто сделал его жизнь невыносимой.

Дома он достал очередную бутылку, игнорируя просьбы дочери не пить, и на следующий день вообще не пошел на работу.

Подписывая договор, Сашка Линник сначала думал, что таким образом попадет на один из верхних этажей Рейтполиса. Он подозревал, что его работодатели жили именно там. Какие-то не такие они были, как все. «Женщину в черном» звали Еленой, «мужчину в галстуке» Виктором. Они не только по-другому одевались. Всю дорогу, пока они с Виктором ехали в автотакси, парень думал об этом различии. И, в конце концов, решил, что «верхние» выглядели гораздо уверенней в себе. Стройная осанка, свободная походка, непринужденная манера беседы делали Виктора человеком, достойным подражания.

Вопреки всем ожиданиям, через кордон, отделяющий верхние этажи от нижних, Виктор его не повел.

Они оказались в малолюдном районе восьмого этажа Рейтполиса. Все это время Сашка с интересом наблюдал за действиями Виктора. На подъемнике тот рассчитался рейтинговой карточкой, и это добавило убежденности, что Виктор — житель верхних этажей. Виктор улыбался и подбадривал. Сашка, подыгрывая, изображал невозмутимость и благодушие, хотя в душе сильно переживал: какое задание? Получится ли его выполнить? Заплатят ли обещанное? Что ни говори, прописанная в договоре сумма была интригующей. Он и не на такой высокий заработок согласился бы, на любой, только чтобы не чувствовать себя лишней деталью, незапланированной случайностью, не подлежащей учету.