Рейтинг Асури

Игорь Лысов родился в Новосибирске и всю юную жизнь путешествовал за родителями – инженерами. Одиннадцать лет отдал альпинизму. Остальное время – театру, кино, фотографии и литературе. В свободное время изучал человека и его чаяния. Руководил театрами в Москве, России и Эстонии. Написал семь пьес, три романа и учебник по фотографии. Читает лекции по актерской философии. Живет вместе с архитекторами, актерами и кинооператорами в одной

квартире.

Нобелевский лауреат профессор Афа Асури еще раз пожал руку молоденькой переводчице Ингрид и вышел из отеля. Человек у такси аккуратно складывал саквояж и несколько пакетов в пластиковый бокс, служитель гостиницы важно стоял наготове с печатью в руках. Ловко хлопнув липкой лентой и штампом по белому пластику, служитель по-дружески отдал честь новоиспеченному лауреату.

Дверь автомобиля учтиво придерживал мужчина от администрации отеля – ему предстояла почетная миссия проводить Асури прямо до трапа самолета. И как ни убеждал Афа, что ему гораздо удобнее добраться до аэропорта вместе с Ингрид, правила были незыблемы даже для такого важного гостя. Хотя, боже мой, сколько лауреатов, президентов и гениев перевидал этот отель!

Такси мягко двинулось по красному ковру, расстеленному вплоть до миниатюрного складного шлагбаума, и исчезло в потоке своих собратьев. Афа смотрел в окно на мелькающую северную архитектуру, вынужденно слушая подробную инструкцию работника отеля. Подняв очки на уже влажный от ответственности лоб, менеджер скороговоркой и почти шепотом прочитал все слова, цифры и даже мелкошрифтное предостережение о провозе нежелательного багажа. Отложив билет, работник отеля достал еще один листок – ксерокопию индивидуальной карточки профессора Асури, прошептал идентификационный номер, сличил его с цифрами на авиабилете, отер лоб платком шотландской расцветки, восстановил положение очков и вежливо уставился на Асури. Афе совсем не хотелось говорить, он прощался со Швецией, которая нечасто баловала декабрьским солнцем и сухим асфальтом даже своих жителей, что уж говорить о приезжих нобелевских лауреатах.

Премию профессор Асури получил по праву: двадцать лет он провел за письменным столом. Комиссия даже не сразу подобрала правильную номинацию: многотомная монография «Эволюция мыслительных констант Homo Sapiens» оказалась еще и прекрасной литературой, а не только сумасшедшим по своей ясности анализом человеческих привязанностей. Последний том в двух отдельных книгах вообще оказался бестселлером: в нем Афа изложил нерадостное будущее человечества (исключительно из-за потакания собственному мышлению).

Афа создал целую науку истории мышления, собрал в единый институт умы современности, куда потянулись и гранды мирового бизнеса: никому не хотелось ошибиться или просчитаться, угадывая запросы человечества.

Стокгольм кончился, и теперь только сосны иногда приоткрывали воду сразу нескольких озер, изредка мелькали одинокие домики. Съехав с трассы, такси мгновенно вернулось в урбанистику. Только теперь веяло не теплом строгой архитектуры скандинавских зодчих-минималистов, а холодным величием и независимостью – все пространство по обе стороны шоссе до аэропорта Арланда было заставлено стальными конструкциями с голубым стеклом и совсем небольшими кусочками бетона. Черный асфальт как жидкая смола разливался между билдингами – ручьи сплетались и вновь расходились. Выделялась жирная полоса, которая и тянулась к самому аэровокзалу.

Работник отеля быстро засеменил к специальной стойке регистрации и, передав билет такому же скрупулезному господину-двойнику, вежливо подтолкнул

локоть Афы к стеклянным дверям бизнес-холла. Там он распорядился принести воды и уселся напротив Асури, сложив руки на коленях. Разговаривать было не принято да и не хотелось. И Афа, и менеджер мило улыбались, когда их взгляды пересекались, – этого было достаточно. Когда объявили посадку, аккуратист провел профессора аж до первой ступеньки прохода-гармошки, спрятал за спину руки и поклонился. Асури кивнул и зашагал к салону огромного двухэтажного лайнера с музыкой, двухразовым питанием и даже небольшой порцией мороженого в честь пассажира, которого шведское королевство отметило как одного из выдающихся людей планеты. Когда ели мороженое, аплодировали и показывали большие пальцы в сторону Афы.

Куда бы ни летал профессор, обратный путь его лежал только через просторы России. Уже через полчаса полета Асури приникал к окну и очень расстраивался, если облака надолго закрывали землю. Но даже и тогда Афа не расставался с иллюминатором, боясь пропустить малейшее прояснение, в котором может мелькнуть клочок русской земли.

Прожив без малого пятьдесят шесть лет, профессор никогда и не был в России. Даже в безумных планах его посещение этой страны было невозможным.

Профессор Афа Асури родился в Южной Америке, в Бразилии, под именем Афанасий Суриков. Его прадед (или даже еще дальше-раньше) был изгнан из своей вотчины в Тверской губернии за приверженность к старообрядческой традиции. Указом императрицы несколько десятков тысяч человек насильно были перевезены в Сибирь в наказание за упрямство. Новые поколения староверов уже приобрели окрас сибирской воли того грубоватого оттенка характера, когда честь и достоинство уже не могут не выказываться. Большевизм, появившийся для сибиряков неожиданно, погнал староверов еще дальше – эшелонами спешно бежали в Монголию, Китай и Японию. Дед профессора, Никита Суриков, родился уже в Китае, увлекся фермерством и перебрался в Бразилию. Вот там и появился на свет его внук, нобелевский лауреат Афанасий Суриков, к тому времени уже гражданин молодой республики, поместившейся на нескольких островах недалеко от Явы и Суматры, профессор Афа Асури.

Новое имя приклеилось к нему не сразу, а уже в сознательные, но все еще юные годы, когда Афанасий выиграл грандиозный конкурс по социологии и оказался в Дубровнике. В этот город-рай свезли отменные умы со всего мира и поместили в институт-лабораторию по исследованию крупномасштабных процессов в социальной жизни человечества. Среди единомышленников едва нашлись два-три человека, которые могли безошибочно произнести фамилию Суриков. Индийский вундеркинд, поселившийся с Афанасием в одном маленьком коттедже, вообще откровенно коверкал и имя, и фамилию. Постепенно именно он утвердил иное произношение – Асури. Так оказалось удобно не только индусу, но и практически всем остальным. Афанасий Суриков превратился в Афу Асури, и, надо сказать, это пошло только на пользу – и научной, и мирской жизни профессора.

В 1991 году югославская трагедия превратила часть Дубровника в руины, и институт спешно прекратил свое существование: миру уже было не до тихого и сосредоточенного изучения самого себя. Умы разбежались по планете, а Афу пригласили в только что образовавшуюся республику, которая амбициозно возжелала создать экономический, а стало быть, и человеческий рай в крохотном пространстве своих границ.

Как и положено маленькому государству, республика с диковинным названием Байхапур состояла из огромного города и крошечных окрестностей. К тому времени они органично сплелись с мегаполисом, так что Байхапур оказался городом-государством.