Чтение онлайн

Жюли уже не цитировала «Энциклопедию», она импровизировала. Слова слетали с ее губ сами, она не знала, откуда они брались. Они как будто хотели быть произнесенными, а Жюли была просто посредником.

НООСФЕРА: люди имеют два независимых мозга: правое полушарие и левое полушарие. Каждое из них обладает своими свойствами. Левое полушарие отвечает за логику, это мозг цифр. Правое отвечает за интуицию, это мозг форм. Одну и ту же информацию каждое полушарие анализирует по-разному, их выводы могут быть совершенно

противоположными.

Но только ночью правое полушарие, романтик и мечтатель, может посредством снов высказать свое мнение левому полушарию, практику и реалисту, как фантазерка жена потихоньку шепчет свои мысли мужу-прагматику.

Согласно русскому ученому Владимиру Вернадскому, впервые применившему термин «биосфера», и французскому философу Тейяру де Шардену, это грезящее женское полушарие имеет также способность подключаться к так называемой «ноосфере». Ноосфера облаком окутывает планету, подобно атмосфере и ионосфере. Это сферическое нематериальное облако создано человеческим подсознанием, выделенным правыми полушариями. Все вместе формирует независимый Дух, планетарный человеческий Дух в каком-то смысле.

Мы воображаем или придумываем какие-то вещи, а на самом деле просто нагие правое полушарие берет их из этого облака. И если левое полушарие внимательно прислушивается к правому, то информация преобразуется в идею, способную выразиться в поступках.

Согласно этой гипотезе художники, музыканты, изобретатели или романисты – всего-навсего радиоприемники, способные черпать информацию из всеобщего подсознания, осуществлять связь правого и левого полушарий и внятно выражать идеи, заимствованные из ноосферы.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

Ночь, а муравей не спит. Шум и свет разбудили 103-ю. Двенадцать молодых разведчиков вокруг нее спят по-прежнему.

Раньше все, что происходило ночью, не существовало для 103-й, сон полностью отключал бесчувственное тело. Но с тех пор как она превратилась в самку, ночью она порой впадает в полудрему. Малейший звук будит ее. Одно из неудобств обостренных чувств – склонность к бессоннице.

Она встает.

Холодно, но она вчера достаточно плотно поела, у нее есть необходимый запас сил для бдения.

Она выходит На порог пещеры посмотреть, что происходит снаружи. Мимо проплывает красное облако.

Жабы перестали квакать. Небо черное, наполовину спрятанная луна маленькими ромбиками отражается в реке.

103-я видит полосу света, прочерчивающую небо. Гроза. Молния похожа на дерево с длинными ветвями, спускающимися с неба приласкать землю. Она существует лишь мгновение, вот ее уже нет.

Гром отгремел, тишина становится еще тяжелее. Небо темнеет еще больше. Органом Джонстона 103-я чувствует в воздухе магнитное электричество.

А потом падает бомба. Огромный водяной шар взрывается о землю и орошает ее брызгами. Дождь. За смертельным сферическим телом следуют его многочисленные братья. Это явление менее опасно, чем саранча, но 103-я все-таки отходит на три шага.

Принцесса смотрит на дождь.

Одиночество, холод, ночь она воспринимала до сих как враждебные муравьям понятия. А ночь, оказывается, красива. И даже у холода есть своя прелесть.

Третий раз гремит гром. Большое дерево света снова вырастает среди облаков и исчезает, коснувшись земли. Гроза приближается. Вспышка освещает пещеру, на секунду превращая двенадцать разведчиков

в альбиносов.

Белое дерево неба притронулось к черному дереву земли. И оно загорелось.

Огонь.

Муравей смотрит на огонь, постепенно пожирающий дерево.

Принцесса знает, что там, наверху, Пальцы основывают свои технологии на власти над огнем. Она видела результаты: расплавленные скалы, обуглившаяся пища и, конечно, войны с применением огня. Убийства огнем.

У насекомых огонь запрещен.

Все насекомые знают о том, что когда-то, много десятков миллионов лет назад, муравьи владели огнем и развязывали страшные войны, уничтожавшие иногда целые леса. И после этого однажды все насекомые договорились запретить использование этого смертельного оружия. Может быть, поэтому насекомые никогда не используют металлы и взрывчатые вещества.

Огонь.

Неужели им придется снять это табу для дальнейшей эволюции?

Принцесса складывает усики и засыпает, убаюканная шумом дождя, отскакивающего от земли. Она видит во сне пламя.

Жара.

Жюли великолепно себя чувствовала, слившись с толпой.

Франсина встряхивала светлыми волосами, Зое предавалась танцу живота, Давид совмещал свои соло с соло Леопольда, Жи-вунг возвел глаза к небу, а его палочки летали по всем барабанам.

Они были единым существом. Их было не восемь человек, а один, и Жюли хотела бы, чтобы это мгновение длилось вечно.

Концерт должен был закончиться в двадцать три тридцать. Но чувства были слишком возбуждены. Энергия била и изливалась из Жюли, ей было необходимо это фантастическое коллективное взаимопроникновение. Она парила и не хотела приземляться.

Жи-вунг сделал ей знак еще раз исполнить «Революцию муравьев». Девушки из клуба айкидо скандировали в проходах:

Кто новые пророки?

Кто новые творцы?

Гром аплодисментов.

Мы – новые пророки!

Мы – новые творцы!

Глаза Жюли слегка изменили цвет. В ее голове действовали какие-то механизмы, открывались дверцы, отодвигались затворы, поднимались решетки. Нерв получил информацию и передал ее губам. Надо произнести фразу. Нерв заторопился, попросил рот открыться, язык зашевелился и слова вылетели:

– Вы готовы... совершить революцию... здесь и сейчас?

Все притихли. Полученное сообщение передавалось воспринимающими звук нервами в мозг, который расшифровывал смысл и значимость каждого слога. Наконец возник ответ:

– Дааааа!

Разгоряченные нервы действовали все быстрее.

– Вы готовы изменить мир здесь и сейчас? Зал ответил еще громче:

– Дааааа!

Жюли колебалась, это заняло ровно три биения сердца. Ею овладело сомнение победителя, не решающегося поверить в победу. Она чувствовала тревогу Ганнибала на подступах к Риму.

«Это было бы слишком легко, мы не войдем».

Семь Гномов ждали от нее одной фразы или даже просто жеста. Нервы были готовы к сигналу. Зрители следили за ее губами. Их сознание было готово к восприятию революции, о которой говорила «Энциклопедия». Все напряженно смотрели на Жюли. Ей достаточно было сказать: «Давайте».

Все застыло.

В этот момент директор отключил установку, приглушил свет на сцене и зажег люстры в зале. Он вышел на сцену и сказал: