Чтение онлайн

– Но дело в том...

– Хватит кривляться, – шепнула Зое ей на ухо. – А то нам надоест.

– Ну... хорошо. Я согласна.

– Браво! – крикнул Давид.

Все поздравили ее, и каждый член группы был ей представлен.

– Высокий брюнет с узкими глазами за ударными – Жи-вунг. Среди Семи Гномов он, считай, Профессор. Умная голова. Невозмутим даже в самых сложных ситуациях. В случае нужды спрашивай у него совета.

– А ты – главный?

– У нас главного нет! – воскликнул Давид. – У нас самоуправляемая демократия.

– А что это, «самоуправляемая»?

– Каждый

делает то, что ему нравится, если это не во вред другим.

Жюли отошла от микрофона и села на маленький табурет.

– И у вас получается?

– Нас сплотила музыка. Когда играешь вместе, приходится подстраиваться друг под друга. Я думаю, что секрет нашего согласия в том, что мы – настоящая рок-группа.

– И потом, нас не так уж много. Нетрудно организовать самоуправляемую демократию для семерых, – заметила Зое.

– Зое – на басах, она у нас Ворчун. Ну, Ворчунья... Плотная коротковолосая девушка, услышав свое прозвище, состроила гримасу.

– Зое сперва ворчит, потом объясняет, – сказал Жи-вунг.

Давид продолжил:

– Поль за пультом, наш Простак. Толстячок. Все время боится попасть впросак и всегда попадает. Все, что рядом лежит и похоже на еду, тянет в рот и пробует. Он считает, что окружающий мир лучше всего познавать языком.

Именуемый Полем насупился.

– Леопольд, флейтист, Скромняга. Говорят, он внук индейского вождя навахо, но так как он голубоглазый блондин, то это не сразу видно.

Лео постарался сохранить бесстрастный вид, свойственный его предкам.

– Он больше всего на свете интересуется домами. Выдастся свободная минута, и уже рисует идеальное жилище.

Представление продолжалось.

– Франсина, орган, это Греза. Она без конца мечтает. Много времени посвящает компьютерным играм, от этого глаза у нее постоянно красные.

Девушка со светлыми подстриженными волосами улыбнулась, зажгла сигарету с марихуаной и выдохнула голубой завиток дыма.

– За электрической гитарой Нарцисс, наш Весельчак. На вид – послушный мальчик, но ты быстро поймешь, что у него вечно наготове шутка или подковырка. Смеется надо всем. Сама видишь, он большой франт, всегда хорошо одет. Кстати, одежду себе шьет сам.

Женственный мальчик подмигнул Жюли и вступил:

– Ну и, наконец, электрическая арфа, Давид. Зовут его Ай-ай. Он вечно в тревоге, возможно, из-за своей болезни костей. Всегда обеспокоен, на грани паранойи, но нам удается его выносить.

– Теперь я понимаю, почему вас называют Семь Гномов, – сказала Жюли.

– Слово «гном» по-гречески значит «знание», – снова заговорил Давид. – Мы предоставляем каждому из нас жить в собственном мире и отлично друг друга дополняем. А ты кто будешь?

Она задумалась:

– Я... Ну, а я – Белоснежка, конечно.

– Для Белоснежки ты темновата, – заметил Нарцисс, кивая на ее черное одеяние.

– Я просто в трауре, – объяснила Жюли. – У меня отец недавно погиб. Он был директором юридической службы Вод и Лесов.

– А если бы не это?

– А если бы не это... я все равно черное ношу, – признала она с вызовом.

– А ты, как Белоснежка в сказке, ждешь принца, который тебя разбудит поцелуем? – спросил

Поль.

– Это ты путаешь со Спящей красавицей, – возразила Жюли.

– Опять ты ошибся, Поль, – заметил Нарцисс.

– Как сказать. Во всех сказках есть сонливая девушка, ожидающая того, чтобы ее разбудил обожатель...

– Может, еще споем? – предложила Жюли, начинавшая входить во вкус.

Они выбирали все более трудные вещи. «And You and I», «The Wall» Pink Floyd, наконец «Super's Ready» «Genesis». Последний длился двадцать минут и позволил каждому отличиться в соло.

Жюли так владела теперь своим голосом, что сумела найти интересное исполнение для всех трех вещей, столь различных по стилю.

Наконец они решили расходиться по домам.

– Я с матерью поссорилась и не очень-то хочу сегодня возвращаться под семейный кров. Никто меня на эту ночь не приютит? – спросила Жюли.

– Давид, Зое, Леопольд и Жи-вунг – пансионеры и спят в лицее. Но Франсина, Нарцисс и я, мы – экстерны. Мы тебя по очереди пригласим, если тебе нужно. Сейчас пойдем ко мне, – отозвался Поль. – У нас есть комната для гостей.

Эта мысль не привела Жюли в восторг. Франсина поняла, что ей не хочется идти к мальчику, и позвала Жюли к себе. И на этот раз Жюли согласилась.

ДВИЖЕНИЕ ГЛАСНЫХ: во многих древних письменностях: египетской, иврите, финикийской, – нет гласных, только согласные. Гласные представляют голос. Если на письме словам дают голос, им дают и больше силы, слова тогда оживают.

Пословица говорит: «Если ты правильно напишешь слово „шкаф“, он свалится тебе на голову».

У китайцев тоже было такое ощущение. Во втором веке нашей эры самый великий художник своего времени, Ву Даоци, был призван императором, который попросил его нарисовать совершенного дракона. Художник нарисовал все, кроме глаз. «Почему ты забыл глаза?» – спросил император. «Потому что, если я нарисую глаза, дракон улетит», – ответил Ву Даоци. Император настоял на своем, художник нарисовал глаза, и, как гласит предание, дракон улетел.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

103-й и его товарищи уже долгие минуты из последних сил сражаются с саранчой. Брюшная полость 103-го почти пуста. Старому муравью ничего не остается, как драться мандибулами, а это еще труднее.

Саранча, в общем-то, не дает отпора. Она даже не вступает в бой. Опасность в ее численности, она бесконечно падает с небес зловещими градинами с лапками и ненасытными мандибулами.

И нет конца этому тусклому дождю.

Земля, насколько хватает глаз, покрыта насекомыми, шестью или семью слоями толщиной в одну странствующую саранчу. 103-й запускает мандибулы в это месиво и бьет, бьет и бьет по телам, как молотилка. Неужели он преодолел столько препятствий на своем пути, чтобы спасовать перед существами, которые только и умеют что без конца плодиться?