Чтение онлайн

– Столько всего произошло с тех пор, как... волшебство рассеялось.

Жи-вунг совершенно не понимал поведения Жюли. Она сама себя не понимала.

– Но ты же сама тогда пришла... – начал он. Потом ласково спросил: – Ты думаешь, волшебство вернется?

– Не знаю. Сейчас я хочу побыть одна. Оставь меня, прошу тебя.

Она чмокнула его в щеку, оттолкнула и тихо закрыла дверь.

Снова легла, пытаясь разобраться в самой себе. Почему она отвергла его, в то время как так сильно его желала?

Жюли ждала, когда кореец вернется. Было необходимо, чтобы он вернулся. Только бы он вернулся. Она

бросится к двери, как только он постучит. Она больше не будет ставить условий. Она уступит ему, покорная, как воск, прежде чем он успеет произнести хотя бы одно слово.

В дверь постучали. Она вскочила. Это был не Жи-вунг, это был Давид.

– Ты что это здесь делаешь?

Не отвечая, как будто не услышав вопроса, Давид сел на край кровати и зажег ночник. В руках его была маленькая коробочка.

– Я пошел пройтись по лабораториям, смотрел по сторонам и нашел вот что.

Он поставил коробочку на столик. Жюли нервничала при мысли о том, что Давид сидит в ее «ложе», когда в любой момент может вернуться Жи-вунг, но любопытство пересилило.

– Что это?

– Ты хотела смастерить машину «Пьер де Розетт», позволяющую разговаривать с муравьями, они ее сделали. Леопольд хотел построить дом в холме, они его построили. Поль хотел выращивать грибы, чтобы иметь возможность жить автономно, они их вырастили в изобилии. Они изобрели компьютер с демократической архитектурой, одна мысль о котором приводила Франсину в неистовство... А проект Зое помнишь?

– Искусственные усики для абсолютного контакта между людьми!

Жюли навострила уши.

В футляре лежали две маленькие розовые антенны, заканчивающиеся насадкой для носа. Им и это удалось?

– Ты говорил об этом с Артуром? – спросила она.

– В пирамиде все спят. Я не хотел никого тревожить. Я нашел две пары насадок и взял их, вот и все.

Они смотрели на странные предметы, как на запретные сладости. В какой-то миг Жюли хотела сказать: «Подождем до завтра и спросим Артура», но все в ней кричало: «Давай попробуй!»

– Ты помнишь? Эдмонд Уэллс говорит, что во время АК муравьи не только обмениваются информацией, они подключают один мозг непосредственно к другому. Через усики гормоны передаются от одного мозга к другому так, что они составляют единое целое, и тогда происходит полное, абсолютное, совершенное взаимопонимание.

Их взгляды встретились.

– Попробуем разок?

СОПЕРЕЖИВАНИЕ: эмпатия – способность чувствовать то, что чувствуют другие, способность понимать и разделять чужие радость и горе. (Слово «патос» по-гречески означает «страдание».) Даже растения испытывают сострадание. Если приложить электроды гальванометра – машины для измерения электрического сопротивления – к коре дерева и, прислонившись к стволу, порезать себе ножом палец, показатели сопротивления изменятся. Дерево замечает разрушение клеток при нанесении человеку раны. Это значит, что, если в лесу убивают человека, все деревья чувствуют это и сострадают. Но мнению американского писателя Филиппа К. Дика, автора книги «Бегущий по лезвию», если робот способен замечать человеческие страдания и сопереживать им, он достоин того, чтобы его назвали

человеком. И наоборот, если представитель рода людского не способен сочувствовать боли других, назвать человеком его уже нельзя. Можно даже ввести новую статью в Уголовный кодекс – лишение звания человека. Ее будут применять против истязателей, убийц и террористов, против тех, кто причиняет боль остальным, а сам ее не чувствует.

Эдмонд Уэллс. «Энциклопедия относительного и абсолютного знания», том III.

Максимильен решил, что напал наконец на серьезный след. Отпечатки ног были отчетливыми. Юноша и девушка прошли здесь. О возрасте говорили следы, глубже отпечатавшиеся пальцами стопы, чем пятками: так, перенося тяжесть тела вперед, ходят молодые. Пол комиссар определил по нескольким волоскам. Люди всюду теряют их, сами того не замечая. Волоски, длинные и черные, несомненно, принадлежали Жюли. Круглый отпечаток, конечно же, оставила палка Давида. Полицейские были убеждены, что нашли беглецов.

Следы вели к ежевичным кустам, над которыми нависал холм.

Максимильен узнал это место. Здесь он сражался с осами. Но куда пропала пирамида?

Он посмотрел на палец из песчаника, который, указывая на холм, казалось, отвечал на его вопрос. Мир полон знаков, помогающих нам всякий раз, когда у нас возникают проблемы. Но мозг Максимильена еще не был готов принять подсказку.

Максимильен пытался понять, каким образом исчезла пирамида. Он достал записную книжку и сверился с наброском, который сделал в самый первый раз.

К нему подбежали остальные полицейские.

– Комиссар, теперь-то что делать?

– Вперед!

Давид держал две пары носовых насадок. Они были похожи на розовые маленькие, соединенные перемычкой рожки с двумя тонкими стебельками около пятнадцати сантиметров длиной. Части, служащие непосредственно антеннами, состояли из одиннадцати сегментов, испещренных микропорами и снабженных бороздками для смыкания с другой парой антенн.

Давид схватил «Энциклопедию» и стал искать место, посвященное АК. Он прочел:

– «Если вставить насадки в ноздри, наше обоняние становится чувствительнее в десять раз. Слизистая носовой полости испещрена маленькими венами, через которые наши впечатления передаются крови. Коммуникация идет непосредственно нос в нос. За носовой полостью расположены нейродатчики, передающие химическую информацию прямо в мозг».

Жюли все еще недоверчиво осматривала насадки.

– Все через обоняние?

– Конечно. Обоняние – наше главное чувство, первоначальное, животное. Оно очень развито у новорожденных, которые различают запах молока своей матери.

Давид взял насадку.

– На схеме в «Энциклопедии» видно, что она состоит из электронной системы и насоса, который всасывает и испускает наши пахучие молекулы.

Юноша нажал на кнопку с надписью «ON», ввел насадки в ноздри и жестом пригласил Жюли последовать его примеру.

Сначала чувствовать в носу пластик было неприятно, к тому же насадка сильно давила на внутренние стенки носа. Потом они привыкли к ним, закрыли глаза и стали дышать.