Реверс
Шрифт:
Повторяя за Евой, Сергей долбил язык. После часа зубрежки новых слов стало меньше, фразеологизмов – больше. Пожалуй, он уже мог бы объясниться с оннельцем на уровне «моя-твоя мала-мала понимай». Но Еве хотелось добиться большего.
– Ну хватит уже, – взмолился Сергей на третьем часу. – Голова трещит.
– Это надо еще разобраться, отчего она у тебя трещит. Знаешь, почему газогенераторные двигатели не нашли у вас на Земле очень уж широкого применения? Использовались большей частью во время войны на тракторах и автомобилях. А почему, спрашивается?
– Бензин
– Правильно. А еще почему?
– Мощность меньше.
– Тоже верно. Ну а третья причина?
– Отстань, а?
– Третья причина: риск отравления угарным газом. Не удивлюсь, если он понемногу просачивается в кабину. Отсюда и головная боль, а оннельский язык тут ни при чем. Продолжим?
– Давай попозже. – Сергей сдвинул стеклянную заслонку, впустив в кабину ветер.
Река ушла влево и, описав широкую дугу, через некоторое время вернулась. Теперь она петляла среди зеленых холмов, и холмы становились все выше. Некоторые из них уже можно было смело назвать сопками. Их вершины желтели выгоревшей травой, ниже шел пояс мертвых деревьев, еще ниже – деревьев живых, а в самом низу бесновалась на порогах и перекатах река. В узком каньоне висело облако водяной пыли с застывшей в ней радугой – наверное, там гремел водопад.
– Зеленая гряда, – пояснила Ева. – Роскошное место. Вроде вашего Алтая, только горы тут пониже. Скоро опять пойдет степь.
– Далеко еще до Оннели? – спросил Сергей.
– Рядом. Часа полтора еще.
Мотор чихнул. Поработал немного ровно и чихнул еще. Совсем остановился, вновь чихнул и затарахтел как-то неуверенно, с перебоями. Пилот обернулся:
– Топливо прогорело. Буду тянуть за гряду, там сяду.
Сергей видел: насилуя мотор, пилот изо всех сил старается набрать высоту, но, кажется, безуспешно.
– Застрелить тебя мало, – зло сказала ему Ева. – Не мог сесть до гряды?
– Думал, успею перевалить, – невозмутимо отвечал пилот. – Если бы не тот круг над бронепоездом, шансов было бы больше.
– Ага, я во всем виновата! Тяни, мать твою!
– Может, здесь найдем площадку? – высказал надежду Сергей.
– Для посадки найдем что-нибудь, – все так же флегматично проговорил пилот. – Для взлета – нет. Если и не скапотируем при посадке, то на взлет все равно не хватит места. Пешком будем выбираться.
– Исключено, – отрезала Ева. – Тяни!
– Вообще-то у нас полный фюзеляж дров, – сказал пилот. – Моему напарнику приходилось вылезать на крыло и заправлять газогенераторы в воздухе. В принципе достаточно заправить только один генератор, дотянем и на одном. Рискнете?
Сергей глянул на шаткие плоскости, затем глянул вниз и похолодел.
– Ты сам рискнешь, – хищно сказала Ева. – А ну, марш на крыло! Я поведу самолет.
– Исключено. – Пилот был сама невозмутимость. – Инструкция запрещает. Я не хочу лишиться лицензии.
– Ты сейчас у меня жизни лишишься. – Ева решительно приставила пистолет к затылку пилота. – Встать!
Но пилот не встал. Позднее Сергей удивлялся хладнокровию этого человека. Ощутив затылком сталь, авиатор сказал совершенно спокойным голосом:
– Выстрелишь –
– Черт с тобой! – Еву колотило. – Сергей, на пистолет, держи его на мушке. Я пойду.
– Я пойду, – сказал вдруг Сергей.
– Ты? Не надо.
– Ты пилот, – сказал Сергей. – И ты знаешь Макса. Ты нужна.
Ева промолчала. Мотор зачихал, как простуженный.
– Дровишки в вязанках, – проинструктировал пилот. – Вязанки такие, что как раз пройдут в заправочную горловину. Хватит двух. Как открыть – сам поймешь, инструмент не нужен. Нужны перчатки – горячо. Погляди вокруг себя, должны где-то быть.
– Тут они. – Толстые кожаные перчатки просто валялись поверх дровяного груза. Ева достала их и протянула Сергею.
– Будь осторожнее. – Ева говорила по-аламейски. – Иди по главному лонжерону, держись за растяжки. Если этот тип что-нибудь учудит – я его застрелю, и плевать на все. Пусть знает. Ну… удачи!
Сергей вытянул из грузового отсека две вязанки аккуратно наколотых чурок. Черт… Тут и без них-то не так легко прогуляться по крылу, а уж с ними-то в руках…
– Свяжи их веревкой и перекинь через шею, – нашла решение Ева. – Веревка есть?.. Тогда развяжи еще одну вязанку, вот тебе и веревка. Стой, давай я сама… Готово.
Движения ее были ловкими и быстрыми. Сергей кивнул в знак благодарности.
– Перчатки надеть забыл! – резко крикнула Ева. – Соберись! Работай спокойно, лишние мысли выбрось из головы. Понял?
Интересно, как их выбросишь? Сейчас голова Сергея была как мусорная корзина, только хуже. Корзину-то опустошить ничего не стоит.
Он надел перчатки, повесил на шею дрова. Дверцу открывали вдвоем, перебарывая набегающий поток. Мотор все чихал и чихал. Бензиновый движок давно бы остановился, а этому, как видно, еще перепадала толика газа от дотлевающих дров. Под крылом расстилалась все та же безотрадная картина. Горы… Лесистые горы.
– Вниз не смотри! – крикнула Ева, с трудом удерживая дверцу. – Нащупай ногой лонжерон и иди!
Сергей уже не смотрел вниз. Он смотрел прямо перед собой. В каком-то метре от него переливался струями воздуха роскошный Проход. Один широкий шаг – и ты дома… почти дома. В безопасности. Там где не придется заниматься акробатикой на крыле дурацкого, на дровах летающего биплана. Там, где в тебя не будут стрелять на том основании, что ты контрабандист. Аркадий Михайлович еще и похвалит.
А! К чертям Аркадия Михайловича! Хряк-босс отныне и навеки может идти ко всем чертям. Пора вообще развязаться с этой компанией. Вот же дурак… захотел интересной жизни. Того, что уже было, на весь остаток дней хватит. Родиону надо плюнуть в глаза. Интересная жизнь… Неужели так уж интересно быть сдутым с крыла и кувыркаться вниз, в ужасе вопя во все горло, что не согласен, мол, с таким раскладом?..