Чтение онлайн

— Я быстро. — нагло соврала и сбежала из гостиной.

Антон слишком мне нравился, я безумно хотела, чтобы наши неделовые отношения развивались и дальше, но с тем же я и адекватно смотрела на этот мир. Мир, в котором простые девочки из херовых семей не сходятся с такими мужиками, как Антон.

Выбор в итоге был невелик. Либо продолжить начатое, получить удовольствие и потом делать вид, что всё окей, работая как прежде, либо уйти сейчас, не получив ничего. Обдумывая всё это, я разделась и зашла за толстое стекло душевой. Чтобы уж наверняка первым делом включив воду, я намочила волосы. С мокрой головой я точно на улицу не пойду. Я просто

смыла с себя ворох мыслей и усталость насыщенного дня, а просушив волосы полотенцем замоталась в него же и вышла босиком из ванной комнаты.

Не сдержать было улыбки, когда Антон выглянул из гостиной в таком же полотенце только по пояс обмотался.

— У меня там ещё одна ванная есть, если что. — подмигнув мне, шагнул навстречу чуть раньше, чем это сделала я.

— Наверное, теперь ты меня считаешь чёрт знает кем? — угу, корчила тут недотрогу в прихожей несколько часов назад, и теперь стою в полотенце на голое тело готовая на всё.

Алиев подхватил на руки так, что я взвизгнула от неожиданности.

— Считаю тебя своей женщиной, вообще-то.

От таких слов эмоции захлестнули, всё так стремительно и неожиданно, и сладко, что не веря во всё происходящее, я просто плюнула на все «но». Есть только я и Антон, а дальше хоть трава не расти. Плевать.

До спальни Антон донёс быстро, и мы рухнули на кровать как два кулька с картошкой, отчего та подозрительно крякнула. Стало смешно от этого, и я рассмеялась, так легко было смеяться с Антоном, и все тревоги и сомнения отступили, исчезли, словно их не было.

Антон лёг на спину и притянул меня к себе так, что одна моя нога легла между его ног. Снова поцелуй. Дразнящий с причудливой игрой языка по коже губ. Антон ещё и издеваться успевал, не позволяя себя поцеловать. Сам целовал, а мне не давал, отстраняясь в момент моих попыток доминировать. Отвлекал руками, вездесущие пальцы проникали, казалось, всюду, но надолго нигде не задерживались. Я млела от такого Антона и хотела большего.

Он чувствовал меня, даже говорить и намекать не пришлось, плавно переместил меня на спину, нависая надо мной. Целовал в губы, шею, кончиком языка вёл по коже, спускаясь ниже, рукой убирая полотенце. Он шумно выдохнул, освободив мою грудь от махровой ткани и захватывая губами стал прикусывать соски. По телу волной вместе с кровью в венах текло чувство слабости. Я закрывала постоянно глаза и плавилась в этих изящных мужских руках, напоминая себе, что стоит ещё и дышать иногда. Вела руками по его плечам, шее, топила пальцы в волосах пока Антон не поднялся на руках выше. Всё случилось в момент поцелуя, прикусил мне губу, помножив ощущения. Они лишь острей стали…

— Моя. — подушечками пальцев провёл по губам, указывая на молчание, а у меня от этого мурашки и ощущения теперь все не на десять, а на сотни.

Чтобы прийти в себя понадобилось много времени и мне и Антону. Мы лежали, плечом к плечу молча пялясь в потолок, касаясь кончиками пальцев друг друга. Невероятно приятно, словно не просто так, а прорастали и так пока Алиеву не надоело, а я бы лежала ещё вечность касаясь.

Он лёг набок. Я смотрела в потолок словно пришибленная, а он изучал меня, словно впервые видит.

— Что за шрам? — спросил Антон, указательным пальцем проверяя на ощупь точку на груди. — На звёздочку похож.

— От гвоздя. — сказала, глядя в потолок без всяких мыслей скрыть от Антона эту историю.

— Обычно гвоздём ноги протыкают, а ты что? Упала на гвоздь? — он шутил с улыбкой и лёгким

смехом.

Я оставила изучение серого потолка на потом и опёрлась на локтях, чтобы посмотреть на свой шрам. Маленькая никчёмная точка в виде фиолетовой звёздочки, всегда напоминающая о боли и страхе и только тут на кровати с Антоном, я поняла, что не боюсь её. Мне всё равно, я вспоминаю, а мне не страшно. Я улыбнулась даже, выглядя наверняка со стороны как психическая.

— Нет. Это отчим забил в меня этот гвоздь.

Удивительно, но Антон не засмеялся и не решил, что это шутка. Сел резко и потянулся к тумбочке, там пачка с сигаретами и пепельница. Он заставил меня бросить курить, но редко я курила вместе с ним. Пассивный курильщик. Обожала этот дым, что он создавал на пару с сигаретой. Курил Антон, когда злился.

— За что? — после двух затяжек спросил Антон, сидя спиной ко мне.

— Самое смешное в этой истории, что я не помню. Может быть, хлеб не купила, а может тарелку не помыла за собой. Ему не нужны были веские причины для причинения тяжкого вреда здоровью.

— Пиздец. — заключил Антон, давя остатки сигареты в пепельнице.

Наши дни…

После разговора с Алиной, я, судорожно сжимая телефон, пыталась подключиться к вайфаю. Дрожащие пальцы не попадали по нужной иконке на экране, а когда попали долго не могла задать поиску нужный вопрос. За что дают такие сроки в восемнадцать лет?

Кода получилось, понеслось. Я читала быстро. Насилие, убийства, групповое, и прочие ужасы, от которых голова и так разрывалась на части. Но я ещё начинала допускать мысль, что Антон на это способен и в груди вновь у меня защемило под рёбрами, как на кладбище.

Только теперь способ замереть и не дышать не сработал, боль не отступала, ещё и жжение добавилось между рёбрами, словно перцем чили натёрли. Приступ боли был чётким, резко пришёл и в отличие от предыдущего раза так же резко прекратился. Я вдохнула полной грудью и легла на пол осторожно. Лишь бы не спровоцировать новый укол боли, не позволяющий дышать.

Несколько вдохов и выдохов чтобы успокоиться, возрождая в воображении воспоминание о том, как Антон впервые брал на руки сына, чтобы перестать думать о нём плохое. Я не хотела верить и не верила, но вновь продолжила читать. Статьи, подходящие по срокам, пугали, за ерунду на восемнадцать лет не сажают. Насилие, убийства точно нет, но подделка лекарств, наркотики… Аптечный бизнес Антона наводил на такие мысли, но я не верила, что он на такое способен. Только не Антон, хотя на самом деле он Роман… Так сказала Алина, только вот верить ей причин у меня не было. Не за её же серые глаза?! Нет.

Прочитав всё что можно и нельзя, я могла бы вернуться к сыну, но меня страшно скрутило на каменном полу ванной комнаты. Организм не выдержал всего того, что на него свалилось разом. Снова физическая боль под рёбрами и в грудной клетке, а ещё моральная в мозгах, всюду, в каждой клеточке, и я пыталась замереть, чтобы унять боль хоть где-то, но меня так трясло, что зубы стучали. Замереть не получалось, а физическая боль уже не перекрывала всё остальное. Сквозь этот вакуум со страхом, я слышала, как за дверью плакал Ваня. Он проснулся один в незнакомом ему месте и плакал, а я не могла даже глаза открыть не то, что встать и подойти к сыну. Это убивало пока успокаивающая темнота не накрыла вновь. В ней было так уютно и хорошо, что хотелось остаться там навсегда.