Реванш
Шрифт:
– Видишь, Алехандро, ты сказал, что мы больше никогда не увидимся, а судьба, будто нарочно сталкивает нас!
– К сожалению, не судьба, а обстоятельства, Исамар! И мне больно видеть тебя! Очень больно!
– Прости меня, Алехандро, и забудь, что я сказала.
– Алехандро, проводи Исамар, – крикнула сверху Аврора.
– Не стоит, сеньора. В Энсинаде я ничего не боюсь, – сказала Исамар, а про себя подумала: «Кроме воспоминаний».
Она пошла к себе, в свой маленький домик, где выросла, где жила с мамой Провиденсией, куда приходил крестный Сакариас. В этом домике она была счастлива, и Алехандро был
Утром она вскочила, надела свой девичий розовый сарафанчик, в котором пробегала всю свою юность, и будто вернулась в прошлое. Но у нее было и другое прошлое, куда она тоже хотела вернуться. Исамар вышла на улицу, навстречу ей шел Антонио, она поблагодарила его, что он так хорошо присматривает за домом, и попросила отвезти ее на земельный участок, который подарил ей крестный Сакариас.
Рано поднялся и Алехандро, ему не спалось. Не сиделось и в комнате. Он вышел и, не спеша, брел вдоль пляжа, глядя на море. Увидел, как Антонио выпрыгнул из лодки, поздоровался с ним, спросил, как улов.
– Улов гостей, – засмеялся Антонио. – Случилось что в Каракасе, что все вдруг в Энсинаду приехали?
– А кто еще? – поинтересовался Алехандро.
– Исамар, я ее только что отвез на ту сторону залива, хочет землю крестного посмотреть.
– Отвези и меня туда, Антонио, – попросил Алехандро, – если нетрудно…
Глава 45
Эстефания все для себя решила, а Хулио Сесар по-прежнему был в тоске, смятении и нерешительности. Он никак не мог пережить то, что узнал, ненавидел Рейнальдо и не мог смириться с тем, что его смертельный враг оказался ему братом. То, что Рейнальдо мог претендовать на любовь и привязанность его матери, бесило его. Он устраивался на работу, а потом бросал ее, мечтая об одном – вернуться в Энсинаду и снова стать рыбаком. Он во что бы то ни стало хотел вернуть прошлое, сделать все так, как было, он не желал считаться с настоящим. Но когда он сказал Брихиде, что они возвращаются в Энсинаду, она ответила:
– Ты, возможно, и возвращаешься, а я не могу, у меня здесь внуки. Можешь ехать, куда угодно, я остаюсь здесь.
Хулио пришел к Эстефании, она жила уже в своей новой квартире и была занята поисками работы, просматривая объявления. Хулио стало стыдно, он ничем не мог помочь ей. Больше того, он пришел к ней, ища поддержки, помощи в своем душевном разброде, сумятице, неуверенности.
– Я неудачник, Эстефания, и жалею, что приехал в город. Ничего у меня здесь не вышло. И тебе я помочь не могу. Я не был ни хорошим отцом, ни хорошим мужем. Больше я не хочу мешать тебе, я уезжаю в Энсинаду.
– Ты все сказал, Хулио Сесар? Тогда позволь сказать мне! Мне хочется сказать о Хулио Сесаре, которого я впервые увидела в Энсинаде, – не боящегося никакой работы, честном, решительном человеке. Таким я полюбила тебя, ты вел себя мужественно и отважно, ты боролся против Фернандо Мальдонадо, который обижал твоих земляков. Тогда ты знал, что делаешь, но с тех пор все изменилось.
– Нет, Эстефания, вот здесь ты ошибаешься, я по-прежнему веду борьбу с Мальдонадо.
– Не обманывай себя, Хулио Сесар. Теперь ты ведешь борьбу против Алехандро, и войну эту ты затеял от отчаяния, считая, что он увел у тебя
Хулио понурился. Все, что говорила Эстефания, было правдой, но что он мог поделать? Он не мог справиться с собой, не мог принять реальности и продолжал гоняться за иллюзиями. Да, он бежал от правды о Рее, бежал от правды об Исамар. И вот когда он узнал, что Аврора подарила Исамар дом, что она в Энсинаде и туда же поехал Алехандро, он немедленно ринулся в Энсииаду. Предлогом для него было то, что Исамар может грозить опасность. Он потребовал, чтобы поехала с ним и Брихида, которая собиралась в гости к Рейнальдо.
Как ждал свою мать Рейнальдо, как готовился к ее визиту! Он заставил Мерсе переодеться: они ждут в гости его мать, Мерсе должна ей понравиться.
Мерсе в ответ расхохоталась:
– Да мы с Брихидой сто лет знакомы. Забыл, что ли? Она прекрасно знает, что я работала в кабачке у Росы. И сама там частенько проводила время, попивая ром!
И за свои воспоминания Мерсе немедленно получила затрещину. А Брихиды все не было и не было. Рей нервничал, наконец, он набрал номер и позвонил к Альберто. Ему сказали, что Брихида уехала в Энсинаду с Хулио Сесаром.
– Не любит она тебя, – сказала Мерсе, – у нее один сын, Хулио Сесар!
И получила вторую затрещину. Рей сорвался и помчался в Энсинаду. Мерсе задела его самое больное место. Он и сам все время повторял себе это, вспоминая, как обращался с несчастной Брихидой, и, вспоминая, твердил: «Будь я на ее месте, я бы никогда не простил». Но он был полон решимости завоевать любовь своей матери, готов был служить ей, мечтал снять дом, забрать ее к себе, баловать, и пусть она простит его, пусть полюбит, и он тогда, наконец, успокоится, он будет знать, что у него есть мать и она его любит.
Исамар вошла в рыбачью хижину. Когда-то она спасла их с Алехандро от дождя, когда-то в очаге полыхал огонь. Теперь он был холодным, этот очаг. И им с Алехандро никогда не иметь семейного очага. Но огонь горел, горел по-прежнему, только теперь он не согревал ни ее, ни его, он был болью, жгучей болью, – огонь их любви, бесприютной любви без крова, их несчастной растоптанной любви…
Исамар подняла глаза. На пороге стоял Алехандро и смотрел на нее – беспомощно, беззащитно. И так же беспомощно смотрела на него Исамар. Они стояли, смотрели друг на друга, и перед глазами у них прошла вся их жизнь, и конец был все тот же: им невозможно быть вместе, тут они очнулись. И поняли, что стоят по разные стороны пропасти. Исамар попыталась перекинуть мосток:
– Не уходи! – попросила она.
Алехандро подхватил его, но тут же выпустил из рук:
– Я люблю тебя, Исамар! Я все время думаю о тебе но не могу забыть, что твои близкие ненавидят меня, и не-могу не стыдиться своего имени. Прости меня, Исамар! Об одном прошу, прости!..
Габриэла и Габи очень удивились, когда, приехав, за стали в доме не Алехандро с Кике, а Аврору. Молодой хозяин ушел из дому ранним утром и до сих пор еще не вернулся. Аврора приняла гостей приветливо, Кике тут же вызвался показать Габи свои любимые места в Энсинаде, и детей отпустили погулять.