Реванш
Шрифт:
– Всякий раз, когда ты будешь о ней вспоминать, – закрой глаза и представь ее, – посоветовала Марта. – Ты увидишь, что мама всегда с тобой.
– А я, когда думаю о маме, то у меня вот тут, — Рахино дотронулся рукой до солнечного сплетения, – немножко больно.
– Это пройдет, – с уверенностью произнесла Марта. – Постепенно боль превратится в радость. Вот увидишь. Вы будете вспоминать свою маму с радостью.
Исамар и Архенис с надеждой следили за переменами, происходящими в Марте. Ее абсолютно перестали интересовать разговоры о Фернандо и Рейнальдо Мальдонадо, которые по-прежнему
Когда телефонную связь с Каракасом восстановили, и Самуэль позвонил дочери, она сказала ему:
– Папа, я хочу посоветоваться с тобой о детях, которые остались сиротами. Мне становится невыносимо от мысли, что их когда-нибудь отдадут в приют. Я очень привязалась к ним, и хочу заменить им мать… Я хочу усыновить их, папа. Что ты скажешь?
– Дочка, признаюсь, это для меня неожиданно. Но тебе там виднее. Если ты полюбила этих детей, то я приму их как своих внуков.
Глава 66
Родригес Герра давно уже преследовал Мерседес, но всякий раз, когда он пытался схватить ее, этому что-нибудь мешало. Так, они с Рикардо упустили Мерседес еще в Каракасе, в монастыре. В самый последний момент появился падре Эустакио, и вместе с ним Мерседес уехала в Энсинаду. То же самое происходило затем и в поселке: Мерседес все время была в окружении людей, и подойти к ней поближе без риска быть опознанным полицейскими, Герра не решался.
Весть о том, что Рейнальдо прячется где-то здесь, в Энсинаде, очень обрадовала Герру.
– Так мы сможем убить сразу двух зайцев, – пояснил он Рикардо: – заполучить эту святошу, а с ее помощью поймать в ловушку и Рейнальдо.
– Ох, дон Родригес, не нравится мне, что вы зациклились на этой мести, – в который раз высказал свое мнение Рикардо. – По мне, так черт с ним, с этим Рейнальдо Мальдонадо. Пусть его ловит полиция. А нам надо побыстрей уносить ноги из этой страны.
– Я уже просил тебя не ныть и не каркать! – оборвал его Герра. – Полиция охотится пока только за мной, а твоей фотографии у них нет. И местные жители тебя не знают в лицо. Поэтому ты сегодня же пойдешь к Мерседес Ферейра и скажешь, что тебя послал Рейнальдо, которому срочно нужна помощь. Эта сердобольная дурочка непременно проглотит наживку. А уж Рейнальдо сам придет к нам, чтобы освободить свою красотку.
Притаившись за дверным косяком, Рикардо стал свидетелем разговора между Мерседес и Эустакио.
– Послушай, дочка, – говорил Эустакио, – я ничего не знаю о любви земной, но понимаю, что в таком душевном состоянии ты не можешь посвятить себя служению Господу. Я слышал, как ты в своих молитвах просила Господа уничтожить в твоей душе любовь к Рейнальдо Мальдонадо.
– Да, падре, я в полном смятении, – призналась Мерседес. – Я пыталась бороться с тем, что чувствую, пыталась вычеркнуть Рейнальдо из моей жизни, из моей души, но все эти усилия оказались напрасными. Я не могу больше бороться с чувством, которое испытываю к Рейнальдо. Не могу, падре, не могу… Что мне делать?
– Успокойся, дочь моя. – Падре положил руку на голову Мерседес. –
«Браво, падре!» – молвил про себя Рикардо, все еще находящийся поблизости.
Эустакио оставил Мерседес перед иконами одну, и Рикардо тоже дал ей возможность закончить молитву. «Ладно, помолись, красотка, а то, может, у тебя больше никогда не будет такой возможности», – великодушно разрешил он Мерседес. Затем вышел из своего укрытия и сказал, что его прислал сюда Рейнальдо Мальдонадо.
– Он нуждается в помощи и просит вас прийти к нему. Только об этом никто не должен знать.
– Боже мой! Что с ним? – испугалась Мерседес, вот уже вторые сутки не знающая ничего о Рейнальдо с тех пор, как Энкарнасьон увезла его из Энсинады. – Где он?
– Я провожу вас к нему, – сказал Рикардо.
– Да, я готова, пойдемте, – не стала медлить Мерседес.
Так она оказалась заложницей Герры, который всячески издевался над ней, требуя сказать, где прячется Рейнальдо.
– Я и в самом деле этого не знаю, – отвечала Мерседес. – Но если бы и знала – вы все равно бы ничего от меня не добились.
– Ну, черт с тобой! Не хочешь говорить – не надо. Скоро твое исчезновение обнаружится, и Рейнальдо сам придет сюда! – Герра злорадно усмехнулся. – Сам придет, чтобы найти здесь свою смерть!.. А пока он не пришел, я попробую заменить его.
– Не прикасайся ко мне, гад! – кричала Мерседес, отбиваясь от Герры, который срывал с нее одежду.
– Рикардо, помоги мне управиться с этой ненормальной, – позвал своего верного подданного Герра. – Свяжи ей руки. Видите ли, я ей противен! А Рейнальдо, значит, тебе не противен?.. Связанной ты будешь спокойнее.
– Нет!.. Нет!.. – Помогите! – кричала Мерседес, но ее никто не мог услышать.
После того как Фрасе раструбила по всему поселку о своей нечаянной встрече то ли с дьяволом, то ли с Рейнальдо Мальдонадо, Энкарнасьон убедила Рейнальдо покинуть Энсинаду.
– Я поеду с тобой, а Мерсе останется у Брихиды. Если не удастся переправить тебя за границу, то мы хотя бы переждем какое-то время вдали отсюда, где тебя всякий знает в лицо и может опознать.
Остановились они в небольшом отеле вблизи Каракаса, и Рейнальдо стал осторожно по телефону прощупывать обстановку. Так он узнал о кончине Сабаса, не предавшего своего господина. Узнал и о том, что Очоа исчез из Каракаса, видимо, бежал за границу. Рейнальдо обратился за помощью к Каролине, но она лишь обрушила на него проклятия за содействие в той сделке между Геррой и Очоа по ее, Каролины, купле-продаже.
Энкарнасьон позвонила Брихиде, чтобы та не волновалась:
– Пока уехать не удается, но Рей что-то предпринимает. Ты передай Мерседес, пусть она ровно в два часа позвонит по этому номеру. Рей очень хочет с нею поговорить.
Но в назначенный час звонка от Мерседес не последовало, и Рейнальдо сразу же сказал:
– С нею что-то случилось! Что-то плохое! Я чувствую! Но, может, ее не отпустил падре Эустакио? – предположила Энкарнасьон.
– Нет, моя святая нашла бы способ уйти и позвонить мне.