Чтение онлайн

Ретт сидел в тихой, отделанной деревом гостиной, глядя на чашку с уже остывшим кофе, который ему час назад принес дворецкий, когда услышал звук открывающейся входной двери и торопливые голоса, сначала дворецкого, а потом ясный голосок Кэтти.

Она вбежала в гостиную, на ходу стягивая свое яркое красное пальто и остановилась, удивленно всматриваясь в хмурое напряженное лицо, отца, в белеющий у него в руках белый лист телеграммы. В ту же секунду сердце ее тоскливо сжалось: неужели он не рад, что приезжает мама. Ведь она видела, что он ждет ее и тоскует. Что

же еще случилось?

– Папа, ты знаешь? Ты прочитал телеграмму?

– Да-да, – Ретт поспешно развернул бумагу и. толком еще не поняв, что там написано, услышал взволнованный голос дочери:

– Мама приезжает. Ты что, не рад?

Он откинулся в кресле, посидел так мгновение, чтобы не показывать дочери охватившей его слабости. Но она каким-то, одной ей свойственным чутьем, поняла его состояние и, подбежав к нему, опустилась на колени перед креслом.

– Боже мой, папа, какие вы с мамой глупые! И почему вы так мучаете друг друга?

Ретт оторопело посмотрел на свою дочь, а потом неуверенно засмеялся.

– Кэтти, малышка, когда же ты успела стать мудрой?

Девушка с облегчением взглянула на него и тоже рассмеялась в ответ:

– С вами можно с ума сойти, а не то, что помудреть…

– Не надо, Кэтти, теперь мы постараемся хорошо себя вести…

Ретт поехал на вокзал встречать Скарлетт один. Он знал, что когда увидит ее, то поймет по глазам, с чем она приехала. Накануне он успокоил Кэтти и пообещал ей, в шутку, конечно, что у них все будет хорошо, но сам до конца так и не был в этом уверен. Ведь он знал Скарлетт, как никто. И то, что она приезжает, еще ничего не означает.

Снег залетал в открытое окно машины, но он попросил водителя не закрывать его. Надо немного остудить лихорадочное возбуждение, в котором он находился все последние часы перед приездом Скарлетт.

…Он стоял на перроне и смотрел на приближающиеся огни поезда. Состав медленно втягивался под навесную крышу платформы, в окнах вагонов мелькали лица пассажиров, высматривающих на платформе своих близких.

Скарлетт среди них не было, и Ретт, усмехнувшись про себя, подумал: «Очередная выходка». Теперь решила заставить его волноваться. Неожиданно он почувствовал сильный шлепок по плечу и услышал сердитый голос Скарлетт.

– Мы так и будем стоять на этом холоде? Может быть, ты наконец проснешься? Что, ночи не хватило?

Ретт вздрогнул и резко обернулся на голос. Рядом с ним подпрыгивала от холода Скарлетт, а сзади нее, терпеливо улыбаясь, стоял нагруженный вещами носильщик. Ретт схватил Скарлетт за руки.

– Прости, я задумался. Решил, что ты не приехала…

– И, конечно, обрадовался, – язвительно заключила Скарлетт, не отнимая, однако, своих рук.

Ретт облегченно засмеялся: уже хорошо, что она дерзит, а не плачет. «Теперь я хоть могу ее понять, как прежде», – мелькнуло у него в голове.

Он снял шляпу и склонился к ней, целуя ее в щеку.

– Замерзла, моя бедненькая? Пойдем, в машине тепло, отогреешься.

– Надень немедленно шляпу, хочешь простудиться, а мне ухаживай за тобой. – Скарлетт

взяла шляпу из рук Ретта и натянула ему на голову. Потом, насмешливо глянув на него, распорядилась:

– Ну что же ты стоишь, веди в машину, – и повернувшись, пошла впереди него, независимо вздернув голову.

Ретт, тихо посмеиваясь, шел следом, с любовью оглядывая всю ее грациозную, закутанную в меха фигурку.

– Ты надолго? – спросил он, когда они уже сидели в теплом салоне машины, устроившись на заднем сиденьи. Ретт опять взял ее руки, они были совсем холодные и, слегка пожимая, легонько растер их. Потом он поднес ее руки к своим губам, целуя их и согревая своим дыханием.

Скарлетт не отодвигалась, но и не проявляла никакой радости от встречи; она сидела рядом с ним, укутанная в серебристый мех лисицы, и только ее глаза таинственно поблескивали из-под элегантной меховой шляпы.

– Время покажет… – минуту спустя прозвучал ее ответ, и она опять насмешливо скосила глаза на мужа.

– Ну-ну, время… конечно… – не нашелся, что ей сказать Ретт и спросил, чтобы только не молчать. – Ну что, Тара? Уэйд, должно быть, стал настоящим фермером… Нравится ему?

Скарлетт засмеялась, ей понравилось, что она сумела вызвать у Ретта замешательство. Она еще помучает его, чтобы он не расслаблялся. «Надолго ли? – надо же такое спросить! Навсегда! Хочется вам этого или не хочется. Я думала, он будет бегать от вагона к вагону, заглядывая в окна, чтобы на руках вынести ее, а он стоит и равнодушно ждет как будто ему все равно, приехала она или не приехала. Ну и человек! Надо же ей было встретить в своей жизни именно его. Ну тут уж ничего не поделаешь, судьба!» За все эти долгие и томительные дни в Таре она поняла, что ей нужен именно он. И все равно она ему не скажет об этом, пусть не успокаивается.

– Уэйд? Да, Уэйд стал настоящим хозяином. Мне даже не пришлось ничем там заниматься. Он всем управляет сам, и все сам решает, так что мы с Уиллом полностью подчинялись ему.

– Ха-ха-ха! – Ретт наконец сбросил с себя сковывающее его напряжение. Правда, он так и не понял по ее глазам, как она поведет себя дальше. Единственное, о чем он догадался, так это то, что к Скарлетт вернулось ее прежнее душевное равновесие, и она стала такой, какой он ее знал раньше: дерзкой и независимой. Это обрадовало его, теперь она понятна ему, и он знает, как вести себя с этой прежней Скарлетт. – Ха-ха-ха, – от души хохотал Ретт, откинувшись на спинку сиденья, – ну ладно, Уилл, но чтобы ты безропотно подчинялась…

Скарлетт оскорбленно поджала губы:

– Не забывай, пожалуйста, Ретт Батлер, что я всего лишь только женщина, слабая и беззащитная. И если я раньше все брала на себя, так это случалось потому, что таковы были обстоятельства. А еще потому, – она бросила на него уничтожающий взгляд, – что на моем пути попадались такие мужчины, которые или не могли справляться с делами сами, или исчезали, поэтому и приходилось решать все самой.

Ретт обхватил руками мягкий пушистый мех воротника и повернул к себе ее лицо: