Чтение онлайн

– Годы могут оказаться для меня слишком большим сроком, Скарлетт. Мне будет к тому времени уже много лет, и ты, наверняка, отвергнешь меня.

– Мне тоже будет немало. Но мое сердце не принадлежит мне с того злополучного дня, Рон. Мое сердце осталось с ним. – Скарлетт взяла Рона за руку, надеясь, что он поймет ее. Это было для нее свято. И совсем неважно, насколько хорошо она относилась к Рону, она не собиралась за него замуж, так же как за любого другого мужчину.

Рон уже сожалел об этом разговоре и был страшно напуган, что потеряет Скарлетт

насовсем.

– Но ведь мы останемся друзьями? Она кивнула в ответ, улыбнувшись.

– Конечно, – Скарлетт встала, протянула к нему руки, обняла. Рон был ее лучшим другом, самым близким другом, сейчас уже ее другом, а не другом Ретта.

– Без вас я просто не смогу жить.

– Это у вас прекрасно получается, – сказал шутя Рон и неожиданно крепко прижал Скарлетт к груди, задержав в своих объятиях.

Он был благодарен Скарлетт за то, что она не лишила его привязанности и дружбы, а позже, может быть, он и вернется к этому разговору. Может быть, и неплохо, что Рон узнал о ее настроении, об отношении к нему. Но он уезжал в эту ночь от Скарлетт с тяжелым сердцем, надеясь, что все когда-нибудь изменится к лучшему.

Следующим утром пришла телеграмма от Розмари: «Лорд Лестер Мейсон умер». Скарлетт сообщила об этом за завтраком детям. Сама она была особенно молчалива в тот день, обдумывая то, что сказал ей накануне Рон. Признание тронуло ее, но она была убеждена, что приняла правильное решение.

Дети, казалось, не особенно расстроились новостью, полученной из Англии. Уэйд помог матери сочинить краткую телеграмму в ответ, где они заверяли Розмари, что скорбят вместе с ней и выражают ей самые теплые чувства.

Сначала Скарлетт хотела снова одеться в траур, но потом решила, что не стоит делать этого из-за лорда Мейсона, которого она так мало знала и еще меньше любила. Для приличия она походила день в сером платье, но тут же вернулась к цветной одежде, которую надела недавно, забыв о ней с трагической гибели на «Гермесе». Скарлетт даже надела великолепную кашемировую шаль, подаренную Роном, которого она видела так же часто, как и прежде, хотя что-то новое уже почувствовалось в их отношениях. Рон ужасно смущался, хотя Скарлетт не подавала и вида, что что-то произошло между ними.

Никто ни о чем не подозревал, хотя раз или два Скарлетт замечала, что Уэйд наблюдал за ними.

Летом Скарлетт впервые вышла в свет, приняв приглашение на обед у старых друзей Ретта. Скарлетт с непривычки чувствовала себя неловко, отправляясь туда, но к своему удивлению приятно провела вечер.

Приглашения сыпались одно за другим, но как ни странно, ей уже не хотелось часто уходить из дома. Наверное, Рон прав, она совсем стала домоседкой.

Поезд уже стоял на платформе, когда семейство Батлеров приехало проводить Уэйда. Он уезжал в Тару. Скарлетт дала ему последние наставления, с чего начинать обустройство поместья, как вести себя с Уиллом и Сьюллен, кого повидать и что кому передать.

– Ты будешь писать, правда? –

Скарлетт все еще не верилось, что Уэйд скоро будет в Таре и сейчас ей самой очень хотелось поехать туда. Она всю жизнь мечтала жить в Таре и вот все как-то не получается.

– Конечно, ма. И ты пиши тоже. Как же я там справлюсь без твоих советов и указаний. – Уэйд смеялся. Он был рад, что едет в Тару и в то же время жалко было расставаться с домом, с малышами.

Дети тоже тяжело переживали его отъезд. Салли капризничала всю ночь накануне, Кэт и сейчас с тоской смотрела на брата и даже Фредди, который был еще слишком мал, понимал, что Уэйд уезжает надолго. Этот год он им был вместо отца.

– Можно и мне, – с надеждой спрашивал Фредди, но Уэйд только покачал головой, а потом посадил малыша к себе на плечи. Фредди мог достать рукой до потолка купе и счастливо фыркал.

– Счастливо, – Рон пожал руку Уэйду и в этот момент объявили: – Все отъезжающие – в вагон!

– Будь умницей, – Уэйд наклонился к всхлипывающей Салли, – будь хорошей девочкой и слушайся маму.

– Обязательно, – сказала малышка серьезно и две крупные слезинки выкатились из ее глаз. – Пожалуйста, приезжай быстрей. – Салли была замечательным ребенком, который хотел в жизни единственного, чтобы вся семья всегда была вместе с ней и никто никуда не уезжал.

– Я приеду, Салли. Я обещаю. – Уэйд еще раз поцеловал сестру и повернулся к другой, к Кэт, с которой пока не обменялся ни словом. Да слова были и не нужны. Уэйд и так понимал, что Кэт любит его. Она была маленьким привидением, которое бесшумно входило в его комнату, и приносило пирожки и молоко, когда брат подолгу засиживался за книгами. Кэт делилась с Уэйдом всем, что у нее было.

– Береги себя, Кэт. Я очень люблю тебя. Я вернусь, я обещаю.

Но все знали, что обещания ничего не значат для девочки. Она все еще часто находила убежище в комнате отца, как будто ждала его там. Боль от его потери все еще не утихала в ней. И сейчас отъезд Уэйда мог оказаться для нее еще одной потерей, которая подействует на нее сильнее, чем на остальных. Этого Скарлетт очень боялась.

– А ты, Фредди, медвежонок, тоже будь хорошим мальчиком. Не ешь так много шоколада. – Малыш съел неделю назад целую коробку шоколада и у него разболелся живот. Теперь-то он смеялся, а тогда ему было совсем плохо, и он всех перепугал. Уэйд бережно спустил малыша на землю. Затем ласково пожал руку Бо.

– Теперь за старшего остаешься ты. Но я бы очень хотел, чтобы это было недолго, я хочу, чтобы ты поступил в университет.

В последний раз крикнули, чтобы отъезжающие входили в вагон, и поезд медленно тронулся.

Через неделю после отъезда Уэйда Скарлетт заметила в Кэт какие-то изменения. Девочка начала заикаться, как было и раньше, когда погиб отец. Тогда от заикания Кэт избавилась быстро, а сейчас оно затягивалось. Девочку вновь начали мучить ночные кошмары, и Скарлетт сильно встревожилась.