Ретроспектива
Шрифт:
Поддержав за плечи, Теодор помог ей распрямиться. Зажимы с сосков он снял в тот же момент. Потом усадил Миру на край кушетки.
– Ты слишком быстрая. У меня на тебя были ещё планы.
Его пальцы тут же стали изучать освобождённые соски. Сначала погладили, затем потёрли. Мира промычала, не понимая, нравится ей это или нет. Голова шла кругом.
– Сама снимешь клипс?
В ответ она лишь развела ноги, даже не попытавшись что-либо сделать самостоятельно.
– Помочь?
– Да.
– Но ещё мне нужно проверить, всё ли там хорошо. Я могу взглянуть на тебя?
Мира кивнула. Конечно можешь. Чего ты там ещё не видел?
Снизу её изучали
– Передохни, и мы продолжим.
Глава 13
Первое, что ты должен знать, дорогой друг: всё, что произойдёт с главным героем, никогда и нигде не случится ни с кем более.
Эта история о поиске счастья.
***
Человек стоял на перроне. Стуча колёсами, поезд ещё издалека оповещал о своём приближении. Но Человек не засуетился, не кинулся к своему чемодану, даже когда поезд перед ним остановился.
Длинная плохо освещённая платформа быстро пустела. Плотный людской поток рассеивался по вагонам. И только Человек ждал, чтобы войти последним.
– Счастливого пути, – сказал проводник, проверив билет Человека.
«Счастливого пути… Вот как получается…», – подумал Человек. – «Мне пожелали счастья».
Человек сел в кресло у прохода. Свою единственную ношу – чемодан – он поставил у ног. Прямо перед ним мужчина в баклажановом пальто прятал лицо за книгой.
Через пару минут поезд, дёргаясь и скрежеща, тронулся. Пассажиры зашуршали бесплатными газетами, что взяли на станции.
Вскоре город остался позади. В окнах теперь проплывали поля и водопроводные башни. На повороте поезд кренился, замедлял ход на красный сигнал семафора.
– Куда путь держите? – заговорили с Человеком. Это был мужчина в баклажановом пальто.
– Я еду на поиски своего счастья, – поделился Человек.
Мужчина опустил свою книгу и придушенным голосом спросил:
– И что будете с ним делать?
– Заберу. Оно же моё, – сказал Человек, назвавшийся Искателем.
– А куда вы его сложите?
– Вот в этот чемодан, – Человек похлопал по крышке своей единственной ноши.
– Не маловат?
– Мне не нужно большое счастье. Мне нужно моё.
Мужчина в пальто усмехнулся.
– И где же оно, ваше счастье?
– Я не знаю, – застенчиво ответил Искатель. – Но я его найду.
– А на какой станции вам сходить?
– Я не знаю.
– Ну, а если найдёте, то что делать-то с ним будете?
Это Искатель знал.
– Оно поможет излечиться. Мне так часто бывает плохо. Вот здесь, – он сжал на груди кулак, – всё свербит. А временами ноет. А бывает там такая пустота, что даже страшно становится.
Мужчина в пальто полистал свою книгу и начал читать вслух:
– «Были времена в моей юности, когда я, видя гнойные язвы нищих, жалел их, нанимал им целителей, покупал притирания и мази. Караваны везли ко мне золотой бальзам с дальних островов. Но потом я увидел, что нищие расковыривают свои болячки, смачивают их навозной жижей, – так садовник унавоживает землю, выпрашивая у неё багряный цветок, – и понял: смрад и зловоние – сокровище попрошаек. Нищие гордились друг перед другом своими язвами, бахвалились выручкой, и тот, кто получал больше других, возвышался в собственных глазах, чувствуя себя верховным жрецом при самой прекрасной из кумирен. Только из тщеславия приходили нищие к моему целителю, предвкушая, как поразится он обилию их зловонных язв. Защищая своё место под солнцем, они трясли изъязвлёнными
2
Антуан де Сент-Экзюпери, «Цитадель».
– Зачем вы всё это мне говорите? – Искателю сделалось грустно, как никогда прежде. Огонёк в нём, что зажёгся с ожиданием поездки, задрожал от неуверенности, как от дуновения ветра.
– Люди любят свои раны. И очень нехотя отказываются от боли, даже если она делает им очень плохо. Она есть часть них. Вот найдёте вы своё счастье. Вылечитесь. И тогда что будете винить в своих проступках, если ран не останется? Они – удобное оправдание всему тёмному, что творят люди.
У Искателя вновь не нашлось ответа.
Поезд заехал на мост. Внизу расстилалось море, что несло свои воды к горизонту. Искатель не любил море и плавать никогда не умел. Вода пугала его. И пока пассажиры, приковав взгляды к окнам, любовались видами, он смотрел на подсвеченную солнцем тучку пыли в воздухе.
***
Мира закрыла вкладку с главой. Тема книги Теодора её удивила. Она могла предположить, что он напишет о чём угодно, только не об этом. Мира не до конца понимала, что её так смутило. Казалось, она приоткрыла створки чужой личности, за которыми скрывалось что-то ранимое и сокровенное. Можно ли ей пробраться дальше? Теодор сам попросил у неё помощи. Значит ли это, что он намеренно или бессознательно хочет рассказать ей о чём-то?
Мира не была психологом, но этого и не требовалось, чтобы понять то, что практически сочилось между строк.
Сколько же в тебе скрытой боли. Кто же тебя так сильно обидел?
Она забила в поисковую строку гугла: «Теодор Вермеер». Запрос выдал «Amazon»-ссылки на несколько сборников детских рассказов. Мира наугад купила «Городские легенды». Ей просто понравилось название. Возможно, сказки в исполнении Теодора окажутся чуть-чуть повеселее.
Первая история повествовала о городе, из которого исчезли почтальоны и дворники. Ох, какой хаос это спровоцировало. Хороший посыл. Старая, но не потерявшая актуальности классика – все профессии важны.
Мира отметила, как умело автор рассказывал от лица ребёнка. А это, насколько она могла судить, не так уж легко. Не каждый авторский слог приветлив к интерпретациям.
Прочитав ещё пару рассказов, Мира собиралась выключить компьютер, но взгляд упал на оставленную во вкладках страницу поиска. Она листнула ниже. По запросу «Теодор Вермеер» нашёлся профиль на фейсбуке, закрытый под друзей. В конце первой поисковой страницы был ещё один профиль Теодора. Этот оказался открыт, но заброшен какое-то время назад. Хроника пустая. Друзья: ноль. Ссылка на инстаграм: отсутствует. Место жительства: отсутствует. Дата рождения: отсутствует. Только в галерее висело единственное фото. Мира щёлкнула по нему и ахнула. На снимке Теодор обнимал какую-то девушку. Позади них фоном простиралась знакомая локация. Это были амстердамские каналы, соединённые мостами. Очень узнаваемое место. Оно, как олицетворение города, часто изображалось на открытках, буклетах, в туристических путеводителях по Европе.