Реставратор
Шрифт:
Не знаю, до конца ли я осознала его слова, но картина вечного преследования меня испугала.
— Их не все видят. А для таких, как мы, существуют определённые предосторожности, которые мы должны соблюдать, чтобы защитить себя и окружающих. Первое и самое важное: никогда не выдавай себя мертвецам. Не смотри на них, не говори с ними, не позволяй почувствовать свой страх. Даже когда они прикасаются к тебе.
По спине пробежал холодок.
— Они… прикасаются к нам?
— Иногда.
— И это можно почувствовать?
Папа сделал
— Да. Это можно почувствовать.
Я выбросила палку и, подтянув колени к груди, крепко их обхватила. Так или иначе, даже в столь юном возрасте я умела внешне оставаться спокойной, хоть в глубине души леденела от ужаса.
— Второе правило, которое ты должна запомнить: никогда не уходи слишком далеко от священной земли.
— Священной земли?
— Древнейшая часть этого кладбища священна. Есть и другие места, где ты будешь в безопасности. Естественные места. Скоро инстинкт приведёт тебя к ним. Ты будешь знать, где и когда искать их.
Я попыталась переварить эту озадачивающую подробность, но в действительности не понимала слов отца, хоть и всегда знала, что старая часть кладбища — особенная.
Расположенное на склоне холма и охраняемое ветвистыми дубами, тенистое и прекрасное кладбище «Розовый холм» было самым безмятежным местом, которое я могла себе вообразить. Оно было закрыто для посещений уже многие годы, и иногда, когда я гуляла по нему в полном одиночестве между пышными зарослями папоротников и длинными занавесями серебристого мха, мне казалось, что покрытые трещинами ангелы — это древесные нимфы и феи, а я их повелительница, королева собственного кладбищенского королевства.
Голос отца вернул меня в реальность.
— Правило номер три. Держись подальше от тех, кого преследуют призраки. Если они найдут тебя, отворачивайся, поскольку они представляют собой ужасную угрозу и им нельзя доверять.
— Есть ещё правила? — спросила я, потому что не знала, что ещё можно сказать.
— Да, но мы поговорим об этом позже. Уже поздно. Лучше вернуться домой прежде, чем мама начнёт волноваться.
— Она их тоже видит?
— Нет. И ты не должна рассказывать ей о случившемся.
— Почему?
— Она не верит в привидений. Подумает, что ты воображаешь. Или сказки выдумываешь.
— Я никогда бы не солгала мама!
— Знаю. Но произошедшее должно остаться нашей тайной. Когда вырастешь — всё поймёшь. А пока просто старайся следовать этим правилам, и всё будет хорошо. Сможешь?
— Да, папа.
Однако, даже дав обещание, я с трудом удерживалась от того, чтобы не посмотреть через плечо.
Поднялся ветер, и на душе стало холоднее. Как бы то ни было, мне удалось не обернуться, но я знала, что призрак подошёл ближе. Папа тоже это знал. Я почувствовала его напряжённость, когда он пробормотал:
— Больше не разговариваем. Просто помни, что я тебе сказал.
— Хорошо, папа.
Холодное дыхание призрака легонько коснулась моего затылка, и я задрожала. Это
— Замёрзла? — спросил папа как ни в чем не бывало. — Ну, уж такие вечера в это время года. Лето не вечно.
Я ничего не сказала. Просто не могла. Руки призрака лежали на моих волосах. Он поднял золотистые пряди, все ещё тёплые от солнца, и пропустил их сквозь пальцы.
Отец встал и потянул меня за собой. Призрак на мгновение отпрянул, а затем снова подплыл к нам.
— Лучше пойдём домой. Мама готовит на ужин креветочный суп.
Папа поднял грабли и положил на плечо.
— И кукурузный хлеб? — спросила я голосом чуть громче шёпота.
— Думаю, да. Пойдём. Давай срежем через старое кладбище. Хочу показать, что сделал на некоторых надгробиях. Я знаю, как сильно ты любишь ангелов.
Он взял меня за руку, успокаивающе сжал пальцы, и мы пошли через кладбище, преследуемые призраком.
К тому времени, как мы достигли старого участка, папа уже достал из кармана ключ. Он открыл замок, и массивные железные ворота тихо качнулись внутрь на хорошо смазанных петлях.
Мы вошли в тенистое прибежище, и страх тут же исчез. Новообретенная храбрость окрылила меня. Я притворилась, что наступила на шнурок, и, наклонившись завязать его, осторожно покосилась на ворота. Призрак топтался снаружи. Очевидно, войти он не мог, и я не удержалась от самодовольной улыбки.
Однако стоило мне выпрямиться, как я увидела неодобрительный взгляд отца.
— Правило номер четыре, — серьёзно произнёс он. — Никогда не испытывай судьбу.
***
Воспоминание о детстве растаяло точно дымка, стоило официантке принести первое блюдо — суп с запечёнными зелёными помидорами, фирменное блюдо ресторана — и пекановый пирог[3] на десерт. Полгода назад я переехала из Колумбии в Чарльстон, превратив его в свою базу, но ещё никогда не обедала в первоклассных ресторанах на побережье. Мой бюджет обычно не позволял столь изысканно ужинать, но сегодняшний вечер стал особенным.
Как только официантка открыла шампанское, я заметила её любопытный косой взгляд, но решила не обращать внимания.
Одиночество — ещё не повод лишать себя праздника.
Немного ранее я не спеша прогулялась вдоль Батареи[4] и остановилась на самом краю полуострова, чтобы насладиться закатом. Город утопал в темно-красных лучах солнца позади меня, а впереди в расколотом небе смешались замысловатые узоры цвета розы, лаванды и золота. Закаты Южной Каролины всегда затрагивали особые струны в моей душе, но сейчас приближающееся сумерки превращали всё в серость. Туман с моря наползал и нависал над верхушками деревьев, точно серебряный балдахин. Сидя за столиком в ресторане, я наблюдала за призрачным вихрем, и мой восторг таял, как дым.