Чтение онлайн

– Я? Ничего. Абсолютно.

Говер лежал на животе, а толстуха Хиг мазала ему спину мазью. Говер подвывал по-собачьи, кусал губы, хватался руками за тюфяк и спинку низкой деревянной кровати.

– Потерпи, миленький, ты только потерпи, - уговаривала его Хиг. Ишь, как тебя приложили. От души. Такую спину я видела лишь в год двойного солнца у Таса Ли. Нет, у Таса, конечно же, спина была гораздо хуже. Его прожгли буквально до костей, и раны загноились. Он долго умирал. Очень мучился. А в бреду все говорил, что летает среди звезд, на кораблях, как по

морю. И все кричал: "Капитан, я знаю, где ошибка!" Жена Таса Ли ходила к Мыслящим просить какое-нибудь лекарство, но ей ничего не дали. А у тебя, миленький, все будет хорошо. У тебя совсем не такие уж глубокие раны. Совсем даже неглубокие. А на Мыслящих ты плюнь. Ничего там у них хорошего, одни склоки и дележ всякого добра, которое-то и не добро вовсе, а так, старый хлам.

Хиг закончила мазанье и ушла. Говер лежал не двигаясь, уткнувшись мокрым лицом в подушку. Несколько веток согди проросло сквозь стену, и огромные восковые цветы распустились над кроватью. В комнате, забивая запах болезни и сальной мази, стоял головокружительный аромат цветов.

"Если бы все было не напрасно", - в отчаянии прошептал Говер, и расплакался, как ребенок.

– Я же говорил, не надо туда ходить, - проговорил Руж, появляясь на пороге.
– Я-то знаю.

Говер не ответил, отвернулся к стене. Конечно, Руж прав. Тысячу раз прав. Но это не утешает.

– Я, кстати, новую работу нашел, сейчас в учениках. А через две луны стану мастером, - Руж замолчал, ожидая расспросов.

Но Говер молчал, втискивая лицо в подушку и кусая губы, чтобы не закричать. Руж еще немного потоптался на пороге и, видя, что разговора не выходит, ушел.

Говер сидел на скамейке, привалившись боком к нагретой солнцем кирпичной стене. Казалось, он дремал. Веки были прикрыты, тело расслаблено. На плечах толстая шерстяная накидка. В руках металлическая пластина, испещренная дырочками, кружочками, штрихами.

Но Говер не спал. Солнце било ему прямо в глаза, и под веками мелькали красные и зеленые круги в непрерывном движении. Лицу было очень тепло. Спина уже почти не болела. Только заживающие раны чесались невыносимо.

"Все можно терпеть", - пришла откуда-то мысль, будто сказанная другим.

"Не все", - возразил Говер, и даже мотнул головой из стороны в сторону.

"Ты все думаешь о таблицах мудрости? Хочешь знать, что это такое?" опять ниоткуда прозвучал вопрос.

"Да, хочу."

"Это остатки печатных плат с корабля, который разбился здесь много лет назад. И теперь Мыслящие не могут вернуться..."

"И они ищут тех, кто поможет им", - продолжил Говер и открыл глаза.

– Мне надо видеть Мыслящих, - нетерпеливо заявил Говер человеку в пропускной сторожке.

Тот глянул непонимающе выпученными воловьими глазами, и вложил в руку Говера серый жетон.

– Я прошел включение в прошлый раз!

Служитель не ответил, молча толкнул дверь во двор.

Говер направился сразу по тропинке наверх, туда, где среди темной зелени блестел стеклами витражей Храм Мыслящих. Но не прошел и десяти

шагов, как двое стражников возникли на пути. В толстых кожаных куртках с металлическими бляхами, с короткими пиками в руках, они казались неповоротливыми.

– Назад!
– один из стражников слегка кольнул Говера пикою в грудь. Здесь дороги нет. Иди туда, куда тебе назначено!

– Мне надо видеть Мыслящих!

– Иди, - повторил стражник и вновь кольнул Говера в грудь. Тот сделал вид, что подчиняется. Затем резко повернулся, схватился за древко пики и резко рванул ее на себя. Стражник потерял равновесие и упал, перекувырнувшись через голову. Второй попытался ударить, но Говер отбил его удар, и всадил острие противнику в ногу. Стражник скрючился и, заревев по-звериному, повалился на песок.

Говер бросился бежать наверх. Больше никто ему не препятствовал. Задыхаясь, влетел он в зал Храма и остановился. Мыслящий сидел за столом и смотрел на Говера усталыми всепонимающими глазами.

– Я понял, что это за таблицы! Я знаю!
– торопливо выкрикнул Говер, боясь, что его прервут.

Мыслящий успокаивающе поднял руку.

– Очень хорошо. Просто прекрасно. Но включение тебе придется пройти вновь.

– Мой мозг работает!
– Говер даже топнул ногой в ярости - неужели Мыслящий не верит ему.

– Плохо работает, - покачал головой Мыслящий.
– Слишком большое запоздание. Так что придется еще раз тебя прогреть, - и он вздохнул, то ли сочувственно, то ли тоскливо.

Говер разделся и сел на скамейку в предбаннике, дожидаясь. Нестерпимо пахло горелым мясом - как видно, сегодня в этом домике он не первый. Наконец дверь отворилась и вошел открыватель. Говер поднял голову.

– Руж!

– Он самый!
– осклабился тот.
– Я уже мастер. Или ты не слыхал?

– Может, тебе помочь дойти до Храма?
– услужливо предложил Руж, помогая Говеру сползти с решетки.

Тот отрицательно покачал головой. Постоял. Сделал шаг. Ноги, кажется, его держали. В мозгу была пронзительная ясность. Мысли накатывали одна за другой, как волны большого моря.

– А ты мастер своего дела, Руж.

– Стараюсь, - скромно потупился тот и протянул холщовую накидку.

Но Говер отстранил его руку.

– Не надо. Лучше подай мои вещи.

Говер кое-как натянул рубаху, а куртку не стал надевать, сунул в мешок.

– Ну ладно, Руж, до вечера.

– А ты разве...

– Нет, я назад.

Говер вышел во двор и направился к пропускной сторожке. Его пошатывало. В голове было хорошо и ясно.

"Зачем мне тащиться к Мыслящим?
– усмехнулся он про себя.
– Вот еще! Я со своим мозгом теперь и в городе могу натворить такого..."

Додумать не успел. Кто-то больно ударил его по ногам, и Говер рухнул, как подкошенный. В следующее мгновение двое стражников подхватили его за локти и поволокли наверх, к Храму Мыслящих.

– Это уже третий за сегодня, - сказал один, пыхтя от натуги и опираясь на пику, как на посох.