Чтение онлайн

Бог знает почему, вспомнилось непонятное словечко, брошенное «Бесом» на Ленинском, 62. Чем чёрт не шутить, вдруг она знает? Спрошу, решил Кузин.

— Понимаю, что обращаюсь не по адресу, но вы случайно не знаете, что может означать слово «фурмоса» или «фрумоса»? Правда, за точность воспроизведения не поручусь.

Марина Олеговна удивлённо вздёрнула брови — похоже, ей в отличие от муровского опера, слово не казалось столь уж непонятным.

— А где вы это слышали?

Не углубляясь в детали, Кузин пояснил, что нечто похожее одна из потерпевших услышала от «Беса», когда бандиты хозяйничали у неё дома.

— Очень может быть, что он сказал

«фрумосэ»… — предположила Фирсова. — Кстати, это первое, что пришло мне в голову, когда вы спросили.

— И что сие означает? — полюбопытствовал Кузин.

— Красивая, — просто ответила женщина.

— Это по-каковски же? — спросил Алексей Борисович.

— По-молдавски, — пояснила Марина Олеговна. — Ни к кое-случае не претендую на точное знание, но в 1948 году, как вам известно, я несколько месяцев провела в Кишинёве. Я была молода и недурна собой. К тому же светленькая. А поскольку южные мужчины падки на блондинок, они мне проходу не давали со своим «фоартэ фрумосэ», что означает: очень красивая.

— Не сомневаюсь, что у них для этого были веские основания… — польстил ей Кузин, рассудив про себя, а лыко-то в строку — почему бы серёжке не быть красивой? — и очень может статься, что «Бес» к нам прибыл из Молдавии, опять же, в версию родства с Котовским такое предположение вполне укладывается…

— Ну что? Подходит вам такой перевод? — поинтересовалась Фирсова.

— Вполне. — Кивнул Кузин.

Надеешься сорвать куш, будь готов заплатить

Последнее время кабинет почти постоянно находился в единоличном распоряжении Кузина. Закупры то вместе, то порознь, мотались по городу, проверяя нет-нет да всплывающую пусть даже самую ничтожную информацию, о якобы засветившемся то там, то тут якобы «Бесе». Братья методично устанавливали фигурантов, пробивали по базам, шерстили их связи. Не вина близнецов, что эти сведения оказывались полнейшей туфтой — проверять-то по-любому надо, куда денешься. Словом, парням было чем заняться. Беготня — дело молодых, любил повторять Кузин. Сам же он находился в том возрасте, когда уже можно позволить себе работать головой, а не ногами.

Собственно говоря, именно этим он, возвратившись из Музея революции, и занялся: сидел за столом и всматривался в фото тридцатипятилетнего Григория Котовского, сделанное тюремным фотографом три четверти века назад. Честно говоря, знаменитый разбойник и экспроприатор, гроза зажиточной Бессарабии мало соответствовал образу созданному отечественным кинематографом. Никакой наголо бритой головы, как в фильме или на более поздних фото, когда он уже стал командиром Красной армии. Глубокие лобно-височные залысины имеются — да ещё какие! — но до полного облысения атаману Адскому точно ещё далеко. Завитые на кончиках по тогдашней моде усы придают лицу вид удалого гусара-сердцееда.

Ну, с блестящей бритоголовостью всё понятно: процесс утраты волосяного покрова прогрессировал, и с годами пришёл к логическому концу. А вот любопытно было бы знать, что побудило Котовского впоследствии сменить усы а-ля-Поддубный на усишки а-ля-Гитлер? Впрочем, в те годы Гитлер был ещё никто и звать никак, и в России никто о нём слыхом не слыхивал, просто среди военных именно такие вот щётки под носом в двадцатых годах пользовались бешенной популярностью. Да бог бы и с усами, но каков надменный прищур тёмных глаз, нацеленных прямо в объектив фотоаппарата! А поза! Руки вызывающе — иначе не скажешь — скрещены на груди. Он

весь — дерзость. И это при том, что человек, мало того, что сидит за решёткой, так ещё и то ли уже приговорён, то ли вот-вот будет приговорён к смертной казни, о чём конечно же он знает или, по меньшей мере, догадывается. Кем бы ни был Григорий Котовский — бандитом с большой дороги или пламенный революционером — в бесстрашии и самообладании ему точно не откажешь.

Алексей Борисович прекрасно отдавал себе отчёт в том, что в своих благих намерениях тщательно прошерстить ныне здравствующих родственников Котовского, не преуспел. А если совсем уж откровенно, так не продвинулся ни на шаг и протянуть ниточку от «Беса» к потомкам легендарного комдива пока не удалось…

— Здорово, шеф!

В кабинет ввалился возбуждённый Олег, с которым они со вчерашнего дня не виделись.

— И тебе не хворать! — ответил Кузин, присматриваясь старшему из близнецов.

Сияет, как начищенный медный пятак. Глаза горят. Прямо распирает парня. Не иначе, что надыбал. Этого и спрашивать не надо, сам всё выложит… Так и вышло.

— У меня вчера очень любопытная встреча состоялась, — сняв шапку и куртку, и накинув их на вешалку, сообщил он.

— Ну, рассказывай, — предложил высказаться старший товарищ.

— Короче! — Здоровенный детина с размаху плюхнулся на стул, который под ним жалобно пискнул. — Серёга вечером дома остался — к нему Дашутка прикатила — а мы с Иркой на дискач в Олимпийскую деревню поехали…

Кузин неопределённо хмыкнул. Он уже давно запутался в бесконечных Дашах, Ирах, Машах и Наташах, с которыми братья, когда находились на рабочем месте и, если выдавалась свободная минутка, постоянно ворковали по телефону и вечно о чём-то договаривались. Но, что было для него было полнейшей загадкой, так это — когда они всё успевали и как умудрялись сочетать, казалось бы, несочетаемое: и в спортзал регулярно наведывались, и при случае выпить были не дураки, и вкалывали, если требовалось, от зари до зари, и с девчонками зависали чуть ли не каждую ночь… Вот, что значит, молодость! Аж завидки берут, думал Алексей Борисович.

— Ну, там шампусик, то, сё… — неспешно повествовал Олег, как бы предлагая проникнуться атмосферой праздника жизни, именуемого дискотекой.

— Ты кашу-то по тарелке не размазывай. Давай поконкретнее, — грубовато предложил Кузин перейти к сути.

— Короче, сцепился я там с одним мудофелем… — куда уж конкретнее высказался Олег. — Он под приличным градусом был. Иришку толкнул. Не извинился. Слово за слово… Вышли потолковать в туалет, а там тесновато было. Ну, и началось бодалово. Крепенький оказался — видать из вольников. Я в ковбойке был, так он мне рукав оторвал, потом глаза выпучил и вдруг как заорёт: «Стоп, братан!». Я тормознулся. Он на плечо моё пялится, а там же у меня… Проще показать.

Парень встал, снял пиджак и начал расстёгивать рубашку.

— Стриптиз? — язвительно поинтересовался ничего пока не понимающий Кузин.

— Частичный, — подтвердил старший Закупра, оголив левое плечо, где синела татуировка.

Вообще-то, Алексей Борисович уже видел её раньше. Дело было в раздевалке на «Динамо». Кстати, точно такая же или во всяком случае очень похожая была и у Сергея. Но видел мельком и разглядеть толком не успел. Сейчас представилась такая возможность. Сверху полукругом располагалась выполненная по-русски, но стилизованная под арабскую вязь, надпись: «Афганистан». Снизу, так же полукругом — «1983–1984». В центре на фоне горных вершин — «781 ОРБ».