Репит

Переводчики: Аня Коробко (гл.1–2), Natalia Ismailova (гл.3), Татьяна Баюр (с 4 гл.), Светлана Ковальчук

Редакторы: Елена Назарова (гл. 1–2), Эльвира Симагина

Тату-салон, на окне которого элегантным шрифтом написано «Ларсен и сыновья», находится на оживленной улице в модном районе Портленда. Внутри чисто и уютно; играет музыка

и слышно тихое жужжание. Двое парней отдыхают на зеленом замшевом диване, листая журналы.

При виде меня хорошенькая миниатюрная девушка за стойкой замирает, разинув рот.

— Привет. Могу я поговорить с…

— Ты, черт возьми, шутишь? — гремит низкий голос.

Я встречаюсь взглядом с высоким светловолосым мужчиной, сплошь покрытым татуировками. Он худощав, но с приличными мускулами. Точеную челюсть покрывает щетина, идеальные губы, прямой нос, высокие скулы. Он был бы красив, если б не хмурился. Хотя вычеркните это. Он красив независимо от его взгляда.

— Нет, этому не бывать, — он подходит ко мне и берет за предплечье: крепко, но не жестоко. — Ты не вернешься.

— Не трогай меня. — Он игнорирует мои слова и подталкивает к двери. Я начинаю паниковать и сильно шлепаю его по груди. — Эй, приятель. Не. Прикасайся. Ко мне.

Он останавливается и удивленно моргает.

— Приятель?

Не знаю, чего этот парень ожидал, но он отпускает меня.

На то, чтобы восстановить дыхание уходит не меньше минуты.

«Проклятье!»

Все в салоне теперь смотрят на нас. Девушка за стойкой и двое парней, ожидающих на диване. Темнокожая красотка с густыми волосами, держащая тату-пистолет, и пожилая женщина — ее клиентка. У нас собралась целая аудитория, но они молчат. Единственный шум — это песня из стереосистемы, в которой мужчина поет о том, что он снова в черном.

— Ты должна уйти, — говорит красавчик чуть тише, но все еще резко.

— Сначала мне нужно задать тебе несколько вопросов.

— Нет.

— Ты это сделал? — Я закатываю рукав футболки, чтобы показать плечо.

Татуировка прекрасна и выглядит невероятно реалистично: букетик фиалок с оливково-зелеными стеблями и листьями,

Парень хмурится.

— Конечно, это сделал я.

— Я была твоей клиенткой? Отлично. — Теперь все прояснилось. Это хорошо. Неизвестность меня бесит. — Я тебе не заплатила или что?

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

— Ты злишься.

В этот момент он смотрит на мой лоб, и из злого его взгляд становится удивленным.

Я тут же приглаживаю челку, пытаясь спрятать шрам. Глупо смущаться, но я ничего не могу с собой поделать.

Парень аккуратно отводит мою руку и убирает челку.

Я замираю, пытаюсь отступить, но упираюсь в дверь. Парень не делает мне больно, просто заставляет нервничать, подойдя так близко, и, тем не менее, какая-то часть меня не возражает против его прикосновений.

«Странно. Может, он в моем вкусе?»

Глубокие морщины прорезают его лоб, пока он изучает меня. Именно по этой причине я и подстригла челку. Шрам начинается в паре сантиметров от линии волос и заканчивается ниже правой брови. Он широкий, зазубренный, и пока еще темно-розовый.

«Посмотрел

и хватит!»

Я отталкиваю парня, и, к счастью, он отходит. По крайней мере, делает шажок назад.

— Так ты меня знаешь? — спрашиваю я, пытаясь прояснить ситуацию. — В смысле больше, чем клиентку?

Он просто смотрит. Я не понимаю, что означает выражение его лица. Может быть, смесь грусти и растерянности?

«Он правда очень красив», — проносится в голове.

— Ну? — настаиваю я.

— Что, черт возьми, с тобой случилось?

Неделей ранее

— Ты готова?

Я спрыгиваю с больничной койки.

— Да.

— Хорошо. Машина ждет на парковке, мы поедем прямо домой. Все готово, — тараторит моя сестра Френсис с уверенной улыбкой. — Не о чем беспокоиться.

— Я не волнуюсь, — вру я.

— Хочешь еще раз посмотреть фотографии моего дома?

— Нет. Все нормально.

Френсис служит в полиции и винит себя в том, что случилось — не исключено, что это связано с ее работой.

Ей тридцать, она на пять лет старше меня. У нас одинаковые светло-рыжие волосы, голубые глаза, маленькая грудь и «детородные бедра» — ее слова, не мои. Дерьмовое описание, как по мне, но, учитывая нынешнее состояние, приходится полагаться на чужое мнение.

В любом случае, мы с Френсис похожи. Я видела это на фотографиях и в зеркале, так что мы определенно родственники.

Медбрат Майк просовывает голову в дверь.

— Эй, Клем, все улажено, можешь идти домой. Есть какие-нибудь вопросы или тебе что-нибудь нужно? — Я качаю головой. — Позвони доктору Пателю, если возникнут проблемы, хорошо?

— Хорошо.

— Будь на связи, малышка, и дай знать, как идут дела.

— Ладно.

Майк исчезает.

— Хочешь забрать цветы? — спрашивает сестра, и я снова качаю головой.

«Вот и настал этот момент. Пора».

Мое первое воспоминание — как я очнулась в этой больнице, и этот же день можно считать моим новым днем рождения. Дело в том, что мне проломили голову. Пара нашла меня без сознания в луже собственной крови на тротуаре в центре города. Сумка и бумажник пропали, а оружие — забрызганная кровью пустая бутылка из-под виски — валялось рядом. Ханна, нашедшая меня, плачет каждый раз, когда описывает ту ночь. А вот Джек, ее парень, дважды побывал во Вьетнаме и видел события похуже. Они первые принесли мне цветы, а вообще букетов в палате не много. Похоже, у меня мало друзей.

По словам детектива Чена я, по-видимому, ужинала одна. Ела равиоли с сыром и шпинатом в тыквенном соусе, запивая «Перони» — это, как я выяснила, дрожжевое итальянское пиво, которое хорошо сочетается с пастой.

Звучит неплохо. Может, как-нибудь попробую.

Камеры наблюдения ресторана зафиксировали, как я сняла сто пятьдесят долларов, прежде чем вышла из ресторана. На тихой улочке, где я припарковала машину, не было ни камер, ни прохожих. Только тот, кто напал на меня.