Чтение онлайн

Второй раз в жизни я ударила живое существо. Собака, взбесившись, разодрала бы меня, но мальчик за Дугой… В его больших водянистых глазах отражалась только внутренняя боль. Что, если он искал помощи, но не умел попросить? Не совсем подходящее время об этом думать.

Я возвращаюсь к Один. Увидев меня перепачканной, она неприятно удивляется:

— Что случилось?

— Я нашла выход, — говорю я, увильнув от ответа. — Нужно идти.

— Хорошо.

Я помогаю Еве подняться. Она крепко хватается за меня, словно боится потерять равновесие и упасть. Хоть у Один уже более-менее здоровый вид, но сил и возможности передвигаться самостоятельно —

нет. Мы идем к лифту медленно, постепенно набирая скорость. Увидев изувеченное тело животного, Ева озадачено смотрит на меня:

— Что случилось?

— Ничего. — не размышляя отвечаю я. Судя по настороженному выражению уставшей девушки, мой скорый ответ ее нисколько не удовлетворил.

Посмотрев еще раз на мертвую тварь, и повторно испытав невыразимое отвращение, я думаю: а не была ли она изначальным заданием Один? Победила жаждущую крови собаку — получила в награду путь обратно, наружу.

В тесном лифте мы натыкаемся на большую зловонную лужу. Из-за отвратительного запаха невозможно дышать. Ева искривляется от неодолимого омерзения.

— Фу, гадость! — Один свободной рукой закрывает нос.

Дверь со скрежетом затворяется еще до того, как я успеваю нажать какую-либо кнопку, а часы на моей руке, громко запищав, гаснут — отсчет закончен. Благополучно проходит секунд пять, старый шумный подъемник открывается и властно раздается немного скучный голос Аарон Селестайн:

— Заберите их! Рану обработать. — зычно приказывает она.

Мы, я и Ева, выходим в просторное, осветленное многочисленными подвесными лампами, помещение с большими высокими окнами. Справа вздымается ведущая на второй этаж лестница, где, облокотившись на белые перила, стоит Люк. Он выпрямляется и отходит.

К Еве спешат три разномастных, облаченных в белоснежные халаты, человека. Двое из них забирают Один и уводят в неизвестном направлении, а третий незаметно подкравшись сзади шприцом-пистолетом вводит мне в плечо прозрачное вещество еще до того, как я отпускаю Еву. Затем он сквозь прикрывающую часть лица повязку, приказывает следовать за ним на необходимую перевязку.

— Это не займет много времени, — приторно вставляет Фрэнк. Он стоит возле поникшей, но старательно не подающей виду на разочарование, Селестайн. — Посмотришь захватывающую финальную часть вместе с другими.

Аарон Селестайн вытягивает ухоженную руку, мол, достаточно сказано. И Фрэнк, глядя исподлобья, бесспорно умолкает.

Конечно, все должны видеть неминуемую казнь последнего прибывшего из опасной ловушки, чтобы знать, что ждет того, кто провалит следующее испытание. Таков непреложный канон жестокой, придуманной и установленной властью, игры на выживание.

Поглощая жгучее нетерпение наконец-то уйти, сижу на ужасно неудобном стуле, пока мне стерильным эластичным бинтом перевязывают руку. Из-за полученного ранее укола, я совершенно не ощущаю боли. Отсекли бы мне палец — я бы не почувствовала.

Завершив длительную перевязку, низкорослый мужчина дает мне овальную бледно-желтую таблетку, похожу на продолговатую ягоду. Приняв антибиотик, я безмолвно удаляюсь. Не хочу снова видеть чью-то бессмысленную смерть, но возвращаюсь в просторное помещение. Расстрелы в Департаменте-9 проходили на Площади Свободы. Тех, кто отказывался идти смотреть на казнь — гнали, как скот. Я стояла позади толпы, опустив голову и закрыв уши руками, чтобы не слышать выстрела и не видеть, как падает еще теплое, но безжизненное тело. Оказывается, кроме меня и Евы испытания еще никто прошел, а отведенное на него время — заканчивается.

Поднимаюсь

на второй этаж к Люку. Фрэнк и Аарон Селестайн не отрывают от меня неприязненного придирчивого взгляда. До того, как я появилась, они отрешенно смотрели на экран, занимающий собою всю стену слева от лифта. Вспоминая наше — мое и Селестайн — непростое знакомство, большинство моих мышц сводятся в судороге, а живот скручивает. Селестайн, с редкостным презрением и высокомерно глядя на меня, вручала мне приговор о расстреле.

У стены, согнув ноги и положив руки на колени, сидит Люк. На нем бордово-красная куртка, под ней светло-серая футболка, черные штаны и не до конца зашнурованные ботинки. Я, надеясь, что он меня не прогонит, сажусь рядом, соблюдая безопасное расстояние примерно в десять сантиметров. Он выглядит совсем взрослым и непривычно серьезным. Надо бы поприветствоваться и поблагодарить за давешнее предупреждение, которое и спасло мне жизнь. Но я вознаграждаю его, как мне кажется, глупой, но смущенной улыбкой, и слушаю, как неравномерно он дышит.

— Как ты себя чувствуешь? — интересуется Люк.

— Отлично. — отвечаю я тихо, показывая повязку, — Даже не болит.

— Хорошо. — умолкает он. — Таблетку дали?

— Угу.

Почти беззвучно открывается дверь лифта, и Аарон Селестайн снова отдает приказы.

— Спасибо, что предупредил. — продолжаю я вялый разговор. Он странно и молча смотрит на меня. Думаю, он тоже наблюдал за испытанием и выдел, как я, вроде бы бессмысленно, обхватывала руками воздух. — Я видела отца. — говорю я сдавленным голосом и тихо, чтобы никто не услышал. Люк с жалостью всматривается в меня, наверно, я внешне совсем размякла из-за никак не угомоняющихся, взбучившихся чувств. — Он выглядел довольно естественно, — я невольно смеюсь, — не считая дырки в голове. У тебя такое было?

— Да, — после щемящего молчания подтверждает он.

Спустя пол часа лифт выпускает последнего участника затянувшейся проверки. Аарон Селестайн не зовет врачей, хотя парню дурно, и ему необходима безотлагательная помощь.

Напряженно стоя слева от Люка удивляюсь, насколько хладнокровно он наблюдает за Фрэнком и Шесть. Наверно, он повидал много чего ужасного за то время, пока проживал в Норе. Двое крепких Охранников хватают щуплого Шесть, без излишних усилий скручивают его, и ставят на колени, а он безвольно поддается. Фрэнк достает пистолет и приставляет ко лбу преисполненной покорности жертвы. Шесть, увидев направленное на него оружие, плачет и умоляет его помиловать, жалостливо хныкает о еще одном шансе и обещает исправиться, в следующий раз прийти к финишу первым.

— Следующего раза не будет. — отрезает Фрэнк и стреляет.

Еще никто и никогда ради демонстрации не стрелял в лоб, смотря в глаза своей жертве. Аарон Селестайн косится на меня плотоядным взглядом хитрого и безжалостного хищника, готового напасть. И гадливо взглянув на убитого, высоко запрокидывает голову и гордо удаляется.

Оперевшись на белоснежную раковину, рассматриваю себя в запотевшем зеркале. Неистово разболевшиеся глаза все еще красные, а длинные волосы слиплись от попавшей на них омерзительной крови животного (хорошо, что она не воняет). Я стою будто в удушливом чрезмерно теплом тумане — исходящем от горячей воды из душевых кабинок серебристый пар заполняет ванную, и на холодном зеркале образуются мутные капельки росы. Остудившись, они тонкими ручьями стекают вниз.