Рене
Шрифт:
Встречи их повторялись, он искал их и, сказав, наконец, «люблю», почувствовал, что сказал наполовину правду. Она не знала, кто он. Ее «да», как можно было подумать, выросло из одиночества, симпатии и благородного доверия, свойственного крупным натурам. Впоследствии он надел маску политического заговорщика, чтобы хотя этим объяснить сложную таинственность своей жизни, — роль выигрышная даже при дурном исполнении, чего не приходится сказать о Шамполионе. К тому же отважный скептик грандиознее самого пышного идеалиста. Он знал, что червонный валет даже крупнейшей марки
Ее характер был открытым и ровным; ее образованность, естественно сливаясь с ее природным умом, не поражала неприятной нарочитостью козыряния; ее веселие не оскорбляло; ее печаль усиливала любовь; ее ласка была тепла и нежна, а страсть — чиста, как полураскрытые губы девочки. Она взяла и держала Шамполиона без всякого усилия, только тем, что жила на свете.
Шамполион стирал грим, сняв правую бакенбарду; левую тихонько потянула Полина, и бакенбарда отстала, при чем оттопырившаяся щека издала забавный глухой звук.
— Благодарю, — сказал он. — Три дня я не мог быть и тосковал о тебе.
Обняв женщину, он приник к ее лицу долгим поцелуем, возвращенным хотя короче, но не менее выразительно. Ее рука осталась лежать на его плече, затем сдвинулась, поправляя пластрон.
— Ты озабочен?
— Да. Меня ловят.
— Так надо подумать, — сказала она, вздрогнув и с серьезным лицом усаживаясь за стол. — Насколько все плохо?
Шамполион рассказал, не прибегая даже к ощутительному извращению фактов. Преследование одинаково по существу, — кто бы ни подвергался ему, вор или Гарибальди.
— Боже! Береги себя, Коллар! — сказала Полина. — Хочешь в Америку?
— Нет, я подумаю, — ответил Шамполион, садясь рядом с нею. — Явного еще ничего нет. Пока я думаю о тебе.
Когда он говорил это, целуя ее руки, глуховатый мужской голос, скользя по телефонному проводу из пространства в пространство, оканчивал разговор следующими словами:
— Итак, в шесть — тревога.
— Да, так решено, — прозвучал ответ.
— И мы отдохнем.
— Отдохнем, да…
Аппараты умолкли.
На рассвете Шамполион внезапно проснулся в таком ровном и тихом настроении, что мысли его, ясно возникая среди остатков дремоты, связной непрерывностью своей напоминали чтение книги. Он лежал на спине. На спине же, рядом с ним, лежала Полина, слегка повернув к нему голову, и ему показалось, что сквозь тени ее ресниц блестел взгляд. Он хотел что-то сказать, но, присмотревшись, убедился в ошибке. Она спала. Край сорочки на полуоткрытой груди вздрагивал, едва заметными движениями следуя ритму сердца, и от этого, силой таинственного значения наших впечатлений, Шамполион ощутил мягкую близость к спящему существу и радость быть с ним. Он тихо положил руку на ее сердце, отнял ладонь, откинул с маленького уха послушные волосы и весело посмотрел в потолок, где среди голубых квадратов были нарисованы листья, цветы и птицы. Тогда, желая и не желая будить Полину, он осторожно покинул кровать, налил воды с сиропом и присел у окна, наблюдая стаю
Было так тихо, что долгий телефонный звонок, деловой трелью прорезавший молчание комнат, неприятно оживил Шамполиона, рассеянно сидевшего у окна. Полина не проснулась, лишь ее голова сонным движением повернулась от стены к комнате.
Шамполион снял трубку аппарата, бывшего в кабинете, через три двери от спальни.
— Говорите и слушайте, — условно сказал он.
— Все ли здоровы? — спросили его.
— Смотря какая погода.
— Одевайтесь теплее; ветер довольно резок.
— Я слушаю.
— Все хорошо, если состоится прогулка.
— Так.
— Продаете ли вороную лошадь?
— Нет, я купил еще одну закладку.
Шамполион резко отбросил трубку. Звонил и говорил Вест. Весь этот разговор, составленный из выражений условных, означал, что Шамполион должен спасаться, покинуть город ранее полудня и по одному, строго определенному направлению. Сыск установил след, организовав западню.
Когда Шамполион вернулся в спальню, он выглядел уже чужим мирной обстановке квартиры. Все напряжение опасности отразилось в его лице; глаза запали, блестя скользящим, жестко сосредоточенным взглядом, и каждая черта определилась так выпукло, словно все лицо, фигуру преступника облил сильнейший свет. Шамполион быстро оделся и решительно разбудил Полину.
— Который час? — потягиваясь, спросила она.
— Час отъезда. Вставай. Нельзя терять ни минуты, — я под угрозой.
Она вскочила, сильно протерла глаза; затем, взволнованная тоном, бросила ряд вопросов. Он, взяв ее руки, сказал:
— Да, я бегу. Не время расспрашивать.
— Я с тобой.
— Если можешь… — радостно сказал он. — Ты первая, которой я говорю так.
— Верю.
Ее тоскующее прекрасное лицо горело слезами. Но это не были слезы слабости. Одеваясь, она заметила:
— Путешественник с дамой меньше возбудит подозрений.
— Да, и это в счет на худой конец.
— Куда мы едем?
— В Марсель. По многим причинам я могу ехать лишь в этом направлении.
Турнейль не ответила. Шамполион быстро гримировался. Когда Полина обернулась на его возглас, перед ней стоял выцветший, сутулый человек лет пятидесяти с развратным лицом грязного дельца, брюшком, лысиной и полуседыми длинными бакенбардами.
— Это жестоко! — насильно улыбнулась она, припудривая глаза.
— Жестоко, но хорошо. Наконец, вот! — Он, подбросив, поймал блестящий револьвер. — Возьми деньги.
— Я взяла.
Теперь, вполне готовый к отъезду и борьбе, он почувствовал лихорадочную усталость азартного игрока, которому с уходом годов длиннее кажутся когда-то короткие в своей остроте ночи, тягостнее — ожидания ставок и раздражительнее — проигрыш, усталость подчеркивалась любовью. Он желал бы вновь присесть у окна, смотреть на голубей и слышать ровное дыхание спящей женщины.
Они вышли, взяв лишь по небольшому саквояжу. Шамполион, не будя прислуги, открыл двери собственным, сделанным на всякий случай ключом.
Повседневная жизнь викингов IX–XI века
Живая история: Повседневная жизнь человечества
Научно-образовательная:
история
рейтинг книги
Зеленая энциклопедия здоровья. Лучшие рецепты нетрадиционной медицины
Детские:
сказки
рейтинг книги
Наследник павшего дома. Том II
2. Расколотый мир [Вайс]
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Крупнейшие аферы и аферисты мирового масштаба
Документальная литература:
прочая документальная литература
рейтинг книги
Кодекс Охотника. Книга VIII
8. Кодекс Охотника
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Гримуар темного лорда VI
6. Гримуар темного лорда
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
рейтинг книги
“Мастер и Маргарита”: гимн демонизму? либо Евангелие беззаветной веры
Научно-образовательная:
философия
религиоведение
политика
культурология
рейтинг книги