Чтение онлайн

— Ты идешь в спортзал? — спрашиваю я тихонько, массируя ладонью ее попку.

Она не шевелится. Прижавшись к ее спине и нюхая кожу позади ее ушка, я игриво ее щипаю, затем засовываю язык ей в ухо, отчего мой член мгновенно твердеет, а быстрый взгляд на часы подсказывает, что на это есть время.

— Ты — самая трахабельная штучка из всех, кого мне довелось удовольствие видеть, касаться и сосать, — хрипло говорю я, обнюхивая ее.

Она тихонько вздыхает. Я заставляю себя встать с постели и сходить почистить зубы, затем беру

одежду из шкафа, и натягиваю спортивные штаны. Она все еще спит, а у меня все еще стоит, так что я отбрасываю футболку в сторону и возвращаюсь к ней в постель, чтобы разбудить.

Я стаскиваю с нее простыню, чтобы от холодного воздуха ее кожа покрылась мурашками и я мог слизать все до одной с ее попки. Я кусаю одну половинку, затем другую, скользя руками между ее ножек, чтобы накрыть ее киску, тихонько рыча, когда мой член начинает пульсировать, но когда и после этого она не стонет и даже не двигается, я, хмурясь, отодвигаюсь, чтобы посмотреть на нее.

Прошлой ночью она была уставшая и все равно позволила мне взять ее. Она была немного вялой, пока я трахал ее, позволяя мне переворачивать себя, лизать, засовывать пальцы и язык. Каждый раз она кончала быстро и сильно, ее влажный сонный взгляд следил за мной, пока я говорил ей, как приятно она чувствуется, как хорошо пахнет...

— Ты такой твердый из-за меня, люблю, когда ты во мне, — шептала она полусонная.

— Я, блин, хочу жить в тебе, — повторял я, опять и опять, как говорил раньше.

Она стонала и кончала, и после нашей ссоры мне все время было мало, так что после одного-двух часов отдыха, я разбудил ее, обнюхал, оттрахал ее, обожая то, какой мокрой она была.

Сейчас она так крепко спит, что я не могу ее разбудить. Пробежав глазами по ее округлостям, я мысленно занялся любовью с каждым сантиметром ее тела, затем накрыл ее обратно простыней, наклонившись, чтобы убрать прядь ее темных волос за ухо.

Я прижимаю губы к ее уху и шепчу:

— Пусть тебе приснимся мы.

Затем еще раз глажу ее попку и встаю. Немного попрыгав на месте, чтобы кровь вернулась от члена к конечностям и мозгу, я иду на кухню, чтобы увидеть, что Диана уже приготовила завтрак.

Пит уже в гостиной, одет, с ключами от машины.

Я беру протеиновый батончик и коктейль, прошу Диану покормить мою девочку и мы уезжаем.

Мы и на квартал не успели отъехать, когда раздается сигнал телефона Пита.

— Да, — отвечает он и слушает, его улыбка сходит с лица, а сам он бледнеет с каждой секундой. Мои инстинкты обостряются. Сердце начинает биться сильнее и громче.

БРУК.

БРУК.

БРУК.

Пит резко разворачивает машину и передает мне телефон, пока на полной скорости гонит обратно к отелю. Голос Дианы слышен из динамика еще до того, как я успеваю поднести телефон к уху.

— Вернитесь обратно! Прошу, вернитесь сюда! — умоляет она.

Мои глаза наливаются кровью.

Прежде, чем машина, визжа, тормозит, я распахиваю дверь, устремляясь к лифту, и мои рефлексы, словно молния.

Пит заскакивает в кабину следом за мной, и ни один из нас не произносит ни слова, пока я снова и снова жму на кнопку нужного этажа.

— РЕМИНГТОН! — кричит Диана с порога, когда я выбегаю из лифта с Питом, бегущим позади меня. Я пробегаю мимо Дианы, распахиваю дверь и вижу Брук, неподвижно лежащую на полу, вокруг нее лужа воды, и она тихо плачет.

А повсюду... скорпионы! На ней! Со скоростью молнии, я подбегаю к ней, хватая и сжимая их в ладонях, одного за другим. Жала вонзаются в мои ладони, но боли нет. Все мои чувства сейчас направлены на Брук. На то, как она плачет, на то, как дрожит, и все, что я вижу, сводит меня с ума.

Я отбрасываю в сторону последнего скорпиона и прижимаю ее к себе, словно от этого зависит моя жизнь. Ее трясет, и она всхлипывает, пока я стараюсь дышать носом. Мое тело вибрирует от желания сражаться и защищать ее, организм переполнен адреналином, пока гнев, сильнее которого я никогда не испытывал, начинает кипеть у меня в венах.

— Я держу тебя, — страстно шепчу я, вытирая ее слезы, и прижимая ее к себе. — Я держу тебя. Я держу тебя. 

Если я ее потеряю, со мной будет покончено. Мне конец.

— Только что приходила женщина, постучала! Она сказала, что у нее коробка, которую заказал Реми! — всхлипывает Диана между рыданиями.

Я не слышу, что еще она говорит. Я прижимаю Брук ближе к своему телу, и наклоняюсь к ее маленькому ушку.

— Я собираюсь убить его, — сердито обещаю я ей. — Клянусь богом, я буду убивать его так медленно…

Пит прихлопывает скорпионов сковородой, говоря мне что-то, но я не улавливаю его слова.

Я слишком занят, гладя руками вверх по рукам Брук, и осматривая ее тело, выискивая отметины.

— Куда они ужалили тебя? Скажи, куда именно, и я высосу яд.

— Я... повсюду... — говорит она, беспомощно глядя на меня. Боже, я люблю ее. Я люблю ее, люблю ее и я высосу из нее весь яд до последней капли.

— Тебе не следует высасывать его, дай мне осмотреть ее, — говорит Пит, приближаясь.

Она так сильно дрожит, что я, блин, не могу ее отпустить, так что качаю головой, сжимая в объятиях и покачивая ее.

— Я держу тебя, маленькая петарда, я держу тебя, ты в моих руках, — шепчу я отчаянно. Доверяя, Брук цепляется за меня, и все внутри меня сжимается при мысли, что я совсем недавно оставил ее в безопасности и тепле своей постели.

Меня накрывают ярость и беспомощность.

— Рем, позволь мне посмотреть на нее, — настаивает Пит.

— Нет, — стонет она, ухватившись за меня, — не отпускай, не отпускай, — продолжает стонать она.

— Никогда, — обещаю я ей, шепча на ухо, и мое сердце яростно бьется о ребра.

Никогда.

Я должен защитить ее. Я должен все исправить. Я должен вывести яд из ее тела, даже если это будет последнее, что я сделаю.

— Согласно Гуглу, это аризонские древесные скорпионы. Ядовитые, но не смертельные, — говорит Пит, посмотрев в телефон.