Рекс
Шрифт:
— Бежим! — крикнул Лестер, и они с Балкером выскочили в коридор.
Стало тихо. Из-за рамы, оставшейся от разбитой перегородки, выглянул человек с пистолетом, а из-за перегородки позади него — второй, безоружный. Заметив под писсуаром свой пистолет, он одним прыжком оказался рядом и, схватив его, перевел дух.
— Эй, мистер Гарсель, вы живы?
— Вроде бы да… — проскрипел тот, выходя из одной из ячеек и отряхивая с себя осколки.
— Кто эти люди и что они от вас хотели?
— Понятия не имею, кто эти люди, но
Гарсель поморщился и, держась за правый бок, подошел к раковине, чтобы сплюнуть окровавленную слюну. На самом деле он чувствовал себя не так уж плохо, но ему не хотелось начинать тот же разговор с новыми любителями чужих тайн.
— Ну, если вы в порядке, нам пора, — сказал тот, который нашел свой пистолет. Он осторожно выглянул из двери и вместе с напарником покинул туалет, оставив Гарселя одного.
Тот подошел к зеркалу, открыл воду и только начал полоскать рот, как зазвонил телефон.
Доставать его мокрыми руками было неудобно, но Гарсель все же изловчился и ответил:
— Але!
— Котик, ну где ты прохлаждаешься?
— Как где, любимая? В туалете.
— В каком таком туалете?
— Ну как в каком? В туалете ресторана «Рапсодия», полагаю, теперь любимого нашего ресторана…
Гарсель улыбнулся, представляя лицо Анжелы и ее полные губы, которые были как… как две спелые вишни. Банальное сравнение, но Анжеле оно подходило.
— То есть ты уже заказал нам столик?
— Ну разумеется, мы же…
И, не договорив, Гарсель замолчал.
— Сара? — неуверенно спросил он.
— Ну да, я тебя слушаю, ты заказал нам столик? Ты хотел сделать для меня сюрприз?
— Да, дорогая, — выдохнул Гарсель, чувствуя, что ему становится жарко.
— Я уже вызываю такси!
— Да, дорогая, жду…
Гарсель убрал телефон и, посмотрев в зеркало на свое раскрасневшееся лицо, обреченно кивнул. Сара была его основной подругой, с которой он не расставался уже три года, устраивать с ней скандал ему не хотелось.
Еще раз взглянув на себя в зеркало, он отрепетировал виноватую улыбку, затем вытер руки бумажным полотенцем и пошел к Анжеле, раздумывая, как бы так ее выпроводить и что сказать, чтобы это выглядело правдоподобно.
77
Навалившиеся в последнюю неделю дела заставляли Юргенсона крутиться как белка в колесе. Он гонял курьеров, договаривался о поставках, пугал, продавливал, отступал, если требовалось, и снова обрушивал на партнеров всю мощь своей навязчивой дружбы.
Его бухгалтеры прятали налоги, его банкиры отмывали деньги, адвокаты стеной стояли на пути инспектирующих структур, а служба безопасности перекапывала весь Аль-Империал, чтобы добыть любую информацию о намерениях Джона Камерона.
Кое-что им удавалось, и в перерывах между переговорами с партнерами
— За последние две недели он трижды встречался с Густавом Стоккером и два раза ездил в банк «Кроталь» для личной беседы с управляющим. Его брокерская фирма «Тинко» продала все акции металлургического концерна «Рори-металл» и начала скупать производителей сельскохозяйственной продукции.
— Сколько он купил?
— На полтора миллиарда ливров, сэр.
— Полтора миллиарда? Это много!
Юргенсон поднялся с кресла и, подойдя к столу, открыл сигарный ящичек, какие стояли у него повсюду — от домашнего кабинета до офисов, загородных домов и выкупленных апартаментов в лечебном заведении на водах. Ящики были однотипные, а вот сигары в них попадались какие угодно — от дорогих элитных марок до невнятных самокруток с островов Пентона.
Качество табака для Юргенсона значения не имело, ему нравился ритуал, который, впрочем, он редко выполнял до конца. Иногда лишь обрезал гильотинкой кончик, бывало, даже прикуривал, но главным было повертеть сигару в руках, почувствовать ее запах. Это здорово успокаивало, в такие моменты у Юргенсона пропадало желание немедленно дать волю кулакам, чтобы наказать и правых, и неправых.
— Полтора миллиарда — это много, так его разэдак, — повторил Юргенсон, быстро вращая в руках сигару. Потом щелкнул зажигалкой «Гонззо», но прикуривать не стал, вместо этого нажал кнопку на интеркоме и позвал:
— Полина!
— Э-э… Слушаю вас, сэр! — отозвалась руководительница его восточного офиса, где он сейчас находился.
— Где там Лонжерон?! Давай его сюда, немедленно!
— Э-э… Прошу прощения, сэр, Лонжерон работает в западном офисе.
— А у нас какой? Ну давай здешнего аналитика, как его там?
— Марженталь, сэр!
— Зови его, — кивнул Юргенсон, затем снова щелкнул зажигалкой и, прикурив сигару, прошелся по комнате.
— Ах да, она же не Полина! — вспомнил Юргенсон. — Она — Ангелина, а Полина у меня в западном офисе.
Расхаживая по комнате и пуская к потолку дым, Юргенсон поглядывал на Флетчера, который начал превращаться для него в проблему. Слишком уж болезненно начальник охраны реагировал на возвышение Каррота и Свенсона. Еще недавно он мог сровнять их с землей, а теперь они получали приказы лично от хозяина.
«Придется принимать меры…» — подумал Юргенсон, и тут в дверь постучали.
— Входи уже — время дорого! — подогнал аналитика Юргенсон, и тот вошел, кланяясь и теребя полу кургузого пиджачка.
Это был Давид Марженталь, выпускник столичной бизнес-школы, которую закончил с отличием. Этот парень достался Юргенсону недешево, да и теперь получал немалое жалованье, однако ходил в потертом костюме и странного вида очках.
— Так, приятель, у меня к тебе такой вопрос, — продолжая мерить комнату шагами, произнес Юргенсон.