Чтение онлайн

Вадим лениво приоткрыл слипшиеся от сна сероголубые глаза и, томно потянувшись, зевнул полураскрытым ртом. «Давненько я так не высыпался», – подумал он и вдруг увидел красивую обнаженную шатенку, стоявшую у зашторенного окна.

Женщина была совершенно голая. Она стояла вполоборота к Вадиму и что-то с любопытством рассматривала в окошке, прячась от утреннего света за толстыми шторами. Густые длинные волосы ниспадали на узкие плечи и касались упругих круглых ягодиц. Кожа молодой женщины была безукоризненно белой, бархатисто-лощеной. Упругая большая грудь с широкими светло-коричневыми

сосками плавно колыхалась при малейшем движении красивого тела, ноги были длинными и полными.

Вадим невольно залюбовался красивой женщиной. Он склонил набок голову и прищурил глаза: расплывчатые контуры делали Наташу еще более привлекательной и загадочной, она походила на Афродиту, спустившуюся в убогую земную обитель откуда-то с заоблачных высот.

С Натальей Фалеевой Вихрев был знаком давно: познакомились они на одной из московских тусовок, куда его затащил приятель – художник из «Огонька» Костя Гуреев, толковый парень, но, как все творческие люди, со своими странностями и вкусами.

Вадим напрягся, припоминая, что это была за тусовка. Теперь он не мог с точностью сказать, была ли это выставка или чей-то день рождения, но то, что он сразу заметил Наташку в огромной толпе, он помнил точно. В принципе, эту красивую, шикарную женщину мог не заметить разве что слепой. Наталья, как показалось Вадиму, тоже обратила на него внимание, и он не раз ловил на себе ее заинтересованные, доброжелательные взгляды.

Вадим тоже выделялся в толпе, но не столько внешними данными, сколько своим каким-то отчужденным, равнодушным видом. У него на лице было написано, что он здесь случайный гость, мысли и желания которого витают где-то далеко.

Как они познакомились, Вадим вспоминал с некоторым смущением. Возле красивых женщин обычно суетятся многочисленные поклонники и воздыхатели, которые всячески стараются обратить внимание на свою персону новым анекдотом, заумным разговором, позой и еще тысячами способов и хитростей.

Вот и тогда от красивой и стройной молодой женщины ни на шаг не отходил высокий парень с широким пористым лицом. Его умные и цепкие глаза вспыхивали недобрым огоньком, когда партнерша уделяла собеседникам больше времени, чем ему этого хотелось. По виду незнакомки сначала трудно было определить, как она относиться к такому опекунству, но постепенно в ее красивых светло-карих глазах стали вспыхивать недовольные огоньки раздражения, пухлые розовые губы начали подергиваться в уголках и обиженно дуться, а гордая красивая головка все чаще откидывала назад длинные густые волосы.

Молодая женщина не могла понять, отчего ей стала в тягость эта суетливая толпа поклонников. Обычно она не прочь была пококетничать с этими милыми и глупыми воздыхателями, на этот раз… Наталье захотелось вырваться из назойливого шума, пустой суеты, в которых еще несколько минут назад она «цвела и благоухала».

Ей захотелось забиться в тот же уголок, тихий и незаметный, в котором уютно расположился симпатичный загадочный незнакомец, мирно беседовавший с Костей Гуреевым и бросавший странные холодные взгляды на зверинец, вертевшийся возле ее особы.

Наташка облегченно вздохнула, теперь она нашла ответ на мучивший ее

вопрос: отчего испортилось настроение – ей очень хотелось быть рядом с этим красивым загадочным мужчиной. Однако оттого, что она решила эту задачку, ей не стало лучше: она по-прежнему находилась в центре внимания под опекой этого неприятного щеголя – бездарного столичного кинорежиссера с громкой фамилией отца.

Молодые люди долго смеялись, убежав с шумной вечеринки и вспоминая, как ловко и хитро Костик разрубил гордиев узел. Заметив, что Вадим и Наташка, которая была его давней приятельницей, как-то странно переглядываются, Гуреев моментально смекнул, что к чему. Зная своего приятеля, не очень-то жаловавшего в последние годы женский пол, Костя весьма обрадовался подходящему случаю и устроил им побег.

Из милицейского «воронка» выскочили двое парней, один из которых был в штатском костюме светло-кофейного цвета, а второй в военной форме с погонами. Шофер остался за рулем, готовый в любую секунду прийти на помощь своим товарищам.

Окружив долгожданный перламутровый «жигуленок», стражи порядка угрожающе наставили огнестрельное оружие на беззащитное железо. Однако быстро сообразив, что в машине никого нет, они стали искать хозяина глазами поблизости от оставленной без присмотра машины.

Зоркий и цепкий взгляд сразу же остановился на высоком парне, застывшем возле коммерческого ларька.

– Сидоров, – окликнул штатский молоденького лейтенанта, – кажись, наш клиент на подходе…

Сидоров, бросив беглый взгляд на парня в джинсовой куртке, сразу сообразил, что майор попал если не в десятку, то в девять уж точно. Однако его смутило равнодушие парня, который спокойно стоял возле киоска и мило щебетал с киоскершей.

– Вперед! – скомандовал майор в штатском.

Сидорову ничего не оставалось, как подчиниться старшему по званию и, держа наготове оружие, приблизиться к предполагаемому преступнику – опасному рецидивисту.

– Руки вверх! – крикнул майор, наставив пушку на Бурова, но стараясь не сближаться с ним.

Сидоров пристроился сбоку от майора, и ему почему-то стало смешно и стыдно за майора, за себя и за всю российскую милицию… Перед ними стоял обыкновенный русский парень, слегка навеселе, ничего не понимающий и широко, открыто улыбающийся стражам порядка красивой, приятной, добродушной улыбкой. Сама невинность…

– Браток, – еле ворочая языком, произнес парень, – руки не могу, они заняты! – и он показал огромные ладони, в которых Сидоров увидел пачку сигарет и еще какую-то мелочь. – Голову еще могу держать… и довольно гордо в своей родной стране.

– Молчать! – резко оборвал майор подвыпившего подозреваемого и уже смелее подошел к нему. – Документы!

Сашка Буров, прищурив глаза, внимательно следил за каждым движением ментов.

– Какие документы? – вдруг вспылил он.

На опытного разведчика внезапно нашел кураж, от которого он испытывал удовольствие.

– Ты что, мент, – прогнусавил Сашка, – своих не узнаешь? Я тебе что – черномазый, что ты документ требуешь? Ты на харю смотри, поганый! Славянская она, не то что твоя…