Чтение онлайн

— Пожалуй, что старший лейтенант Хальсен Максим Александрович, и… Ну и капитан Вилко Арсений Тарасович. Дельный мужик и хороший танкист, хоть и батальонный комиссар.

— Вот их вам в подмогу и отрядим. — произнес Буденный, а потом ласково как-то даже, добавил. — Соглашайтесь, Егор Михайлович. Соглашайтесь. Кроме как у вас, танкистов с настоящим боевым опытом и умением управляться с тяжелыми танками, в Советском Союзе нет. А машины обкатать надобно. Результаты же на долгие годы вперед развитие танкостроительной мысли определят, а вы кочевряжетесь, словно красна девица.

Неужто не хотите в историю попасть?

— Главное, чтобы не в переплет, товарищ маршал. — усмехнулся Бохайский. — Куда ж я денусь? Если родина приказывает, значит делать нечего.

— Ну вот и славно. — ответил Семен Михайлович. — Не хотелось вас неволить, право. Значит, все три машины распределите сами, по прибытию на место. Сколько у вас до окончания курсов осталось? Два дня? Вот на третий и поезжайте сразу же. А я сегодня же вызову товарищей Хальсена и Вилко.

— Вот по всему видать, не судьба тебе жениться в ближайшее время, старлей. — хмыкнул Вилко, выходя из вагона. — Может даже и никогда.

— Warum, Арсений Тарасович? — удивился идущий за комиссаром Хальсен. — Что ж я, не человек, и не звучу гордо? Все во мне прекрасно, особенно мысли и одежда.

— Darum, Максим Саныч, що едва только ты предложение девушки сделал, как бац-трах, и уже в поезде. На следующий же, заметь, день. И вместо Марлен под боком, у тебя «Лили-Марлен» в твоем собственном исполнении. Причем поешь ты, мягко говоря, хреново. Так, а где наш комбат, почему не встречает?

— Товарищ Вилко? — рядом с командирами появился незнакомый сержант НКВД.

— Он самый. — капитан окинул подошедшего взглядом, отметил общий щеголеватый вид и внутренне усмехнулся. — С кем имею?

— Сержант госбезопасности Чижик. — представился НКВДшник. — Мне приказано сопроводить вас и экипажи в ГАБТУ [37] , где вам будет сообщено о цели вашего прибытия. Автобус ждет у вокзала.

— О, це добже. — хмыкнул капитан. — Марченко, строй бойцов в колонну по двое, и следуем за мной и товарищем сержантом.

— Господин подполковник, рядовой Савалайнен по вашему приказанию прибыл! — молодой парень лихо козырнул начальству и вытянулся по струнке.

— Вольно, солдат. Присаживайтесь. — оккупировавший кабинет (сущую

комнатушку) комбата егерей Инкала кивнул на стул и пододвинул к себе бланк протокола. — Назовите ваше полное имя и дату своего рождения.

— Эмил Савалайнен, родился шестого января тысяча девятьсот двадцатого года.

— О как. Чуть больше месяца до дня рождения осталось, парень?

— Так точно. — рядовой смущенно улыбнулся. — Двадцать стукнет.

— Это хорошо. — подполковник не стал говорить, что теперь, после вчерашнего происшествия, лично он в том, что егерь до праздника доживет, не столь уверен. — Я начальник погранотряда Карельского перешейка, как ты наверное знаешь.

— Так точно! — солдат попытался вскочить и вновь встать по стойке «смирно», однако подполковник устало махнул рукой, удерживая парня на месте.

— Сидите, рядовой. Мне нужно допросить вас о вчерашней артиллерийской стрельбе, а не любоваться вашей выправкой. Расскажите, все что знаете.

— Ну… А что рассказывать? — пожал плечами парень. — Вчера я с трех до шести пополудни был в дозоре возле Майнилы. Только заступил, как слышу — выстрел. Ну, такой… Как из пушки. А секунд через двадцать в поле, между русской деревней и границей ка-ак жахнет! И воронка посреди поля. Это… где-то на три часа от меня.

— На нашей, или на советской территории? — уточнил подполковник, записывая.

— На их.

Подполковник кивнул.

— Дальше что было?

— Дальше? Минуты через три из деревни к воронке подошли русские военные. Сначала один, а потом еще пятеро… или шестеро.

— Пятеро или шестеро?

— Не знаю. — парень растерянно заморгал. — Я не считал точно.

— Жаль. — вздохнул Инкала. — И что они там делали?

— Да ничего, господин подполковник. Минуты три рассматривали воронку от взрыва, а потом ушли.

— Ничего не выкапывали, ничего не уносили? — Инкала все еще надеялся, что русские просто что-то испытывали, отчетливо осознавая, впрочем, что надежды эти пусты.

— Никак нет.

— Ты хорошо рассмотрел? Далеко они от тебя находились?

— В тысяча ста, может тысяча ста десяти метрах.

— Откуда такая точность? — удивился начальник погранотряда.

— Так… — Эмил смущенно улыбнулся. — Пост-то снайперский. Давно уже все расстояния промерили.

— Это молодцы. — усмехнулся подполковник. — Хвалю. Ну, а откуда стреляли, не заметил?

— Да я так понимаю, с советской стороны. Часов с шести или семи. В том направлении потом еще ружейная стрельба была.

— Яа-а-асно… — протянул Инкала. — Что-то еще добавить можешь?

— Никак нет.

— Тогда на. — подполковник протянул протокол и перо Савалайнену. — Распишись.

Когда дверь за Эмилом закрылась, Инкала устало потер глаза. Не сходились его показания, ни с показаниями некоторых других опрошенных, ни с банальной логикой. Ибо, когда в солдата стреляют из пушки, сначала он видит вспышку, затем ему отрывает голову, и только потом он может услышать звук самого выстрела.

«Дело ясное, что дело темное», подумал подполковник.