Чтение онлайн

— А завтра не разболится снова? А то вот Питер жаловался, что ты хреново удалил у него флюс, через день снова разболелось.

— У Питера разболелся другой зуб, который он не дал осмотреть в первый приход, — смиренно ответил робот.

Я в свою очередь сел в кресло.

— Вот, — сказал я, — доктора нет, а у меня порез…

— Это совсем просто, — неторопливо произнес робот. Излучатели приблизились к моей руке, и прямо на глазах порез исчез, оставив такую же кожу, как везде.

Уходя из кабины, я столкнулся с другим космогеологом, Талгатом, спускавшимся

на поверхность. Я взял его под руку и сказал:

— Я хочу посоветоваться с вами по одному вопросу… "

Мы прошли в зал отдыха, сели в кресла и я начал расспрашивать о разнице между магнитным кольцевитом и Железосинеродистым магнетитом.

Талгат охотно разъяснил мне, что первые находятся обычно по повышению уровня магнитного поля вокруг.

Мы ещё немного поговорили, потом я сказал:

— Молодец Пси-Ай, не отказывает даже в мелком лечении…

Талгат просто подпрыгнул в кресле, вытаращил глаза и бросив:

— Ой… ух… мне… я… должен был не опоздать на лекции, — вскочил и помчался прочь из зала.

Я посидел еще пять минут, удивленно обдумывая столь необычное бегство, потом встал и подошел к стойке с закуской, где стояли еще два человека. Бородатый доцент взял из автомата пирожки и понес, видимо, на целую компанию. Я сказал: -

— Давайте, я помогу, а то уроните ещё, — поскольку пирожков было много.

Он кивнул головой. Мы прошли пару отсеков, обсуждая достоинства автоматической кухни ЗЕТ-8, когда я спросил:

— А та кухня, с которой вы имели дело на земле, тоже была марки ЗЕТ-6?

И тут произошла метаморфоза. Он выхватил у меня остальные пирожки, уронил один, посмотрел вниз, потом на меня, потом сказал:

— А какое кому дело, где какая была кухня? — при этом покраснев, как будто его уличили во лжи, и быстро удалился прочь.

Будучи поклонником знаменитого сыщика древности, Шерлока Хольмса, я решил сесть и составить таблицу: кто сколько времени провел на "Гневе Афродиты", сколько раз летал на поверхность — может быть, пострадали вообще только те, кто спускался? Разумеется, я мог составить неполную таблицу — на "Гневе Афродиты" было около тысячи человек, а по роду работы я сталкивался едва ли с сотней.

Я стал проводить больше времени в библиотеке, там можно было выудить сведения, кто сколько провел исследований на поверхности. Составив обширный список, я стал обдумывать, как бы мне почаще беседовать с людьми из этого списка. Тут я подумал, что Марина может быть со многими знакома… и внезапно обнаружил, что я её не встречал с того самого первого дня. Но не встречаться нам было более чем странно: имея схожие профессии, мы должны были сталкиваться на семинарах, а отчетах, совещаниях по планированию дальнейших исследований… Значит, она сознательно меня избегала?

Я изложил все это своему соседу-психологу. Он хмыкнул:

— Совсем не обязательно подозревать бог знает что. Может, она опасается тебе мозолить глаза, боясь, что что-то сообщишь… Ну представь себе, она сбежала от своего лысого любовника, причем специально так далеко и туда, куда он даже не заподозрит

ее искать. И боится, что ты ненароком выдашь этот секрет, позвонишь и скажешь одной знакомой, что она здесь, та расскажет другой и это дойдет до ненужных ушей…

— Звонить отсюда на Землю дорого, — вяло возразил я, однако признал справедливость рассуждений соседа. Можно было, конечно, пойти и поговорить с ней, но что-то меня удержало. Уж как-то очень неприязненно она на меня тот раз взглянула.

Я стал напрашиваться во внеочередные рейсы на планету по сбору образцов: так было больше шансов познакомиться с теми, с кем вряд ли я встретился бы, работая по графику.

Трудно сказать, чтобы мое частное расследование давало плоды. Дела подвигались туго. Мало кто так резко обрывал разговор, как в тот день, когда я ходил лечить палец. С другой стороны, это происходило с разными людьми, то есть нельзя было сказать, что один или несколько людей постоянно нервничают. Просто изредка то у одного, т у другого происходил такай срыв.

Однажды я попал в метеоритный рой: посадочный катер, на котором находились несколько космогеологов, картографы, химики и несколько других специалистов, внезапно сделал маневр и резко пошел вниз. Я спросил, в чём дело. Сидящий рядом со мной запасной пилот, держа фон связи в ухе, пояснил:

— Метеоритный рой.

Мы резко пошли вниз, спрятавшись сбоку крутой скалы. И тут от удара крупного метеорита верх скалы обломился и стал падать на наш катер.

Несмотря на волнение, охватившее всех находящихся на корабле, я украдкой посматривал за тремя людьми, уже замеченными мной в нервном поведении. Но нет, они сидели спокойно. Наоборот, один из них подошел к пилотом и веско сказал:

— Срочно повернуть в пещеру!

Катер резко развернулся и нырнул вглубь скалы, я было не понял сначала, но потом сообразил: летя прямо, мы не успели бы вылететь из-под падающего обломка и могли разбиться. Пролетев сквозную пещеру, мы вылетели на свободное от метеоритов пространство.

— Уф — облегченно вздохнул главный пилот. — Спасибо за совет, — обратился он к стоящему рядом специалисту.

Я несколько растерялся. Уж если в такой ситуации человек не запаниковал, отчего же он нервничал по пустякам? Может, мой сосед психолог не прав, и это просто нервы? Мало ли у кого какие обстоятельства дома.

На 93 уровне тем временем произошла авария. Датчик давления не сработал, и небольшая трещина в специальной аппаратуре привела к утечке серной кислоты. Кислота разлилась, несколько человек бросились устанавливать защитные панели, чтобы хоть и небольшой, но едкий поток не потёк в жилые отсеки. Когда я зашел к Регенератору, там было восемь человек, получивших разные травмы. Робот внимательно, но быстро исправлял повреждения.

— Я не знал, что он может работать сразу с восемью людьми, — удивился я.