Чтение онлайн

— Нет. Не выручим. И даже пробовать не будем.

— Почему? Не понимаю твоего пессимизма.

— Потому что они ясно дали понять: если заметят хвост, или если мы попытаемся задержать Ларису, девочку убьют через пять минут.

— Значит, все-таки веришь? Значит, все-таки боишься? — скорее сам для себя пробормотал Осокин.

— Я ничего не знаю, — отозвался Павел и задернул жалюзи.

Примерно через полчаса в кабинет Нестерова, опустив голову, вошла Лариса. Олег быстро выскочил в приемную, огляделся по сторонам.

—

Здесь никого, — зайдя обратно, сообщил он Павлу. — Кто ждет ее внизу, узнаем у охраны.

Прошел в глубь кабинета, скрестил руки на груди и начал, уже обращаясь к Ларисе:

— Ну так мы вас слушаем. Что вы имеете сообщить нам о вашей подруге? Наверняка что-нибудь в высшей степени интересное? Вы, как нам поведали ваши друзья, все знали с самого начала? И вместе вели продуманную игру?

Она ничего не ответила. Нервно повела плечами. Как-то коротко и болезненно всхлипнула. Однако слез в ее глазах не было. Глаза оставались сухими и красными. Будто она уже не могла плакать. Просто не могла.

— Да. — Когда Лариса наконец заговорила, голос ее был тихим, как рябь на воде. — Все правильно. Я знала все с самого начала. И Анна… Да. И Анна все знала с самого начала. Наташа правда дочь Павла Андреевича. У Анны с мужем… В общем, у них не могло быть детей. Я все сказала. Что вы еще хотите знать? Я все сказала.

Павел подошел поближе, внимательно всмотрелся в ее лицо:

— Что с вами? Вы себя плохо чувствуете? Вас били? Вас заставили это сказать?

— Я все сказала, — повторила она тупо, как автомат. — Я сказала всю правду. Меня не били. Меня не заставляли. Чего вы еще хотите? Я вам не вру.

— Лариса, вы можете говорить совершенно свободно. — Нестеров неуверенно взял ее за руку, но тут же выпустил вялую, безвольную кисть. — Кабинет не прослушивается. О том, что вы здесь скажете, будем знать только мы трое: вы, я и Олег Викторович. Пожалуйста, расскажите правду. Я прошу вас!

Лариса сморщилась так, будто собиралась разрыдаться. Но не заплакала. Дрогнули припухшие красные веки. Глаза открылись. Теперь она смотрела в стену, куда-то поверх плеча Павла:

— Я вам не вру. Я сказала всю правду. Меня никто не заставлял. Это правда.

— Идите. — Павел устало махнул рукой. — Идите, раз вы не хотите помочь сами себе.

Лариса, сутулая и поникшая, медленно направилась к двери.

— Стойте, — вдруг требовательно произнес он. — Вы можете идти, но передайте тем, кто вас сюда доставил: я не поверил ни единому вашему слову. Ни единому! И какое-либо решение приму только после разговора с самой Анной. Мне нужна Анна, вы поняли?! Только она. Никакие свидетельства подруг в расчет приниматься не будут.

Через пять минут от ворот офиса отъехала темная «вольво» с тонированными стеклами.

— Ты правда рассчитываешь, что они позволят тебе встретиться с Анной? — спросил Осокин, стоящий у окна рядом с Нестеровым.

—

Им ничего другого не остается, — неожиданно спокойно ответил Павел. — Они начали игру, и теперь уже игра диктует им свои правила.

… — Дайте хотя бы чаю! Теплого свежего чаю! — отчаянно закричала Галина, забарабанив руками в дверь. — Вы что, сволочи, не понимаете, что ребенку плохо? Девочка-то тут при чем? Анна, ну подай голос! Объясни этим гадам, в конце концов!

Анна только вздрогнула и плотнее прижала к себе Наташу. Худенькое тело дочери мелко вздрагивало, из груди вырывались жуткие, надрывные хрипы. Ее маленькое личико стало совсем бледным, глаза запали.

— Потерпи, потерпи, маленькая моя! — Анна расстегнула пуговичку на красной в клеточку рубашонке Наташи. — Все пройдет. Все очень скоро пройдет. Только нужно немножечко потерпеть. И мама больше никогда-никогда, ни за что от тебя не уедет. Не отдаст тебя ни в какой профилакторий, ни к каким воспитателям. Мы все время будем вместе. И в «дом» будем вместе играть, и в «Приключения Буратино».

Ей вспомнилась Наташкина настольная игра со смешными фишками в виде фигурок Мальвины, Буратино, Пьеро и Артемона. Как малышке нравилось раньше, когда они с мамой усаживались рядом и начинали по очереди катать по полу кубик с синими точками на гранях. Как смешно Наташка визжала и прижимала ладони к щекам, попадая на клеточку с «ловушкой» Карабаса-Барабаса или Кота Базилио. Визжала, пищала, но все равно знала, что мама тоже постарается «пропасть», чтобы не прийти раньше ее к финишу. «Пропадет» и усядется в «ловушку» вместе с ней.

А вот теперь Наташа по милости мамы попала в самую настоящую ловушку. Из которой не выберешься просто так, выбросив кубик со счастливым количеством очков. «За что ей все это?» — в который раз подумала Анна, ласково проводя рукой по светлым, взмокшим от холодного пота волосенкам.

В глубине души она знала ответ на этот вопрос. Это была расплата. Чудовищная расплата за ту сумасшедшую ночь. За то, что, забыв обо всем, позволила себе быть счастливой.

Наташа снова начала судорожно ловить посиневшим ротиком воздух. Анна усадила ее поудобнее, чтобы девочке легче дышалось.

— Мерзавцы… Какие все-таки мерзавцы, — устало констатировала Галина, сев на пол и вытянув вперед ноги. — На полную катушку используют девочку, чтобы тобой управлять. Тобой и Нестеровым. И ведь самое ужасное, что сама по себе Наташа для них никакого интереса не представляет! Абсолютно никакого. Ну ребенок и ребенок. И вот этому «просто ребенку» они позволяют просто так умирать!

Анна побледнела. Галина торопливо поправилась:

— Я не то хотела сказать. Просто они позволяют ей задыхаться, а ведь чего проще — пригласить врача, дать элементарные лекарства, теплое питье, в конце концов. Чего им надо?! Ларис, ты не знаешь?