Чтение онлайн

Она виновато и успокаивающе улыбнулась. Нестеров в ответ коротко и нежно коснулся ее пальцев.

Они шли по узенькой тропинке. Анна двигалась следом за Павлом, опустив голову, чтобы встречным прохожим труднее было ее узнать.

Тропинка кончилась. Павел замедлил шаг. Дождался, пока Анна поравняется с ним.

— Так вот, — снова начал он. — Ночь, машина сломалась. Деваться некуда. Пришлось проситься на ночлег. Я провел ночь в одном из этих домишек. Это была невероятная, сумасшедшая ночь. Еще недавно я был

абсолютно уверен, что ничего счастливей в моей жизни уже не будет.

Замолчал, как бы оценивая сказанное со стороны. Усмехнулся:

— Я понимаю, что звучит слишком высокопарно, но это действительно так! С тех пор я понял, что все эти разговоры о «невидимых нитях», о притяжении сердец — не пустые слова. Но давай по порядку.

Нестеров поднял голову. Отсутствующим взглядом посмотрел куда-то поверх домов:

— В каком-то из этих домиков живет красивая молодая женщина. Она замужем. И, наверное, у нее все хорошо.

Сердце Анны колотилось в бешеном ритме.

— Зачем ты мне все это рассказываешь?

— А ты дослушай.

Павел рассказывал об их давней встрече. О собаке. О зеленом абажуре. О пирожках. О том, что она и так знала до мельчайших подробностей.

Они шли мимо пятачка. Тайком от Павла Анна бросила взгляд в сторону скамеек. Там сидело шестеро старушек. Все шестеро молча смотрели на Павла с Анной. Одна из бывших соседок заговорщически подмигнула. Приложила палец к губам.

Анна быстро отвернулась. Взглянула на Павла. Тот вроде ничего не заметил.

— А она сказала: «Уезжай. Забудь обо мне…»

Павел остановился, повернулся к Анне. Обнял ее за плечи:

— Я мог бы сейчас найти ее. Мог бы нарушить данное слово. Она бы простила. Уверен, что простила бы! Знаешь, почему я этого не делаю? Потому что сейчас рядом со мной женщина, которая мне еще дороже.

И Анна скорее почувствовала, поняла по губам, чем услышала:

— Я люблю тебя, Анна.

«Мерседес» остановился у подъезда Анны. Несмотря на возражения подруги, Лариска вылезла из машины вместе с ней.

Как только машина скрылась в арке, Лариска схватила Анну за руку. Остановила, не дав войти в подъезд:

— Ну-ну, давай колись. Я уже полдня как на иголках. Что у тебя случилось-то? Должна же я знать, из-за чего бедных бабулек обманывала?

Анна знала, что подруга обязательно об этом спросит, и по дороге придумала ответ. Но сказать такое было трудно. Очень трудно. Это означало бы окончательный разрыв с Лариской. И все-таки она выдавила из себя:

— Понимаешь, Ларис, Павел Андреевич думает, что я — коренная москвичка. И мне не хотелось его разубеждать. Так что то, что ты там плела старушкам, — чистая правда. Все. Больше мне нечего тебе сказать.

Лариска выглядела совершенно ошеломленной. Казалось, она даже

поверить не может в то, что услышала от подруги.

— Значит, «все»? — произнесла она наконец. — «Больше нечего сказать»? Отлично!

Анна пожала плечами, изобразила на лице виноватую улыбку.

— Ты что? Ну-ка пошли поговорим.

Она вошла в подъезд. Но Анна осталась стоять у двери. Сказала подчеркнуто холодно:

— Подожди, Лариса. Я не хочу сейчас ни о чем разговаривать. Я устала, и мне нужно побыть одной.

— Ага… То есть ты хочешь сказать: а не пошла бы ты, подруга, куда подальше?

— Лариса, перестань. Мне необходимо побыть одной. Безумно устала, понимаешь?

Подруга презрительно фыркнула:

— Тебе самой не противно? Что ты последнее время несешь? — Она вышла из подъезда, остановилась перед Анной, подойдя к ней почти вплотную: — Ты на себя со стороны посмотри! Все с намеками, со значением! На сраной кобыле не подъедешь. Что с тобой?

— Ларис! Не надо, пожалуйста! — тихо попросила Анна. — Все не так! Поверь мне.

— А как?!

— Потом! Не сейчас! Сейчас я устала! Понимаешь? Устала — и все!

Как ни старалась сдержаться, в конце она все-таки сорвалась на крик. Заскочила в подъезд, помчалась вверх по ступенькам. Ждала, что Лариска крикнет ей вслед: «Да пошла ты знаешь куда?» Но та не крикнула.

На площадке между первым и вторым этажом Анна остановилась.

«Ну и ладно! Так даже лучше! Не надо мне пока с Лариской общаться. Не надо ее ни во что втягивать. Ни ее, ни Павла. Я сама! Сама со всем этим разберусь!»

Она вспомнила Павла. Его руки на своих плечах. Проникновенное: «Я люблю тебя, Анна.»

Как трудно было после этих слов не разреветься от счастья, не прижаться к нему, забыв обо всем на свете, кроме того, что он здесь, он рядом, и он тоже любит ее.

Но она смогла, справилась, сумела. Отстранилась, улыбнулась растерянно и немного смущенно (по крайней мере, ей казалось, что эта улыбка выглядит именно так). Пробормотала:

— Не надо, Павел. Ты тоже мне очень нравишься, но — не сейчас. Я еще ни в чем не уверена, мне надо разобраться в себе. Пожалуйста, не торопи меня, ладно? — Повернулась и пошла назад по дороге. Всего метров пятьдесят не дойдя до своего дома, свернула на тропинку к машине.

Павел молча шел следом. Сели в машину. Отправились в офис. Там каждый занимался своими делами. Потом, вместе с Лариской и Володей Чикиным, поехали назад, в Москву. За всю дорогу Павел не произнес ни слова.

Анна поднялась по ступенькам до своей двери. Вошла в квартиру.

В комнате, развалившись в кресле, сидел тот самый мужчина с заколкой в форме полумесяца на алом галстуке и смотрел телевизор.

— Что-то вы задержались, Анна Николаевна, — улыбнулся он. — Откуда такое служебное рвение?