Чтение онлайн

— Здесь никто не сидит? Тогда я сяду. Ты не против? — Алла села в соседнее кресло. — А то у меня там место какое-то неудобное. Не моя энергетика. Здесь — совсем другое дело!

Анна усмехнулась про себя, отметив точность Ларискиной характеристики.

Алла щебетала без умолку:

— Такое по радио передавать! Они бы хоть выяснили сначала — что да как! Да? Я чуть с ума не сошла. Что, думаю, теперь будет? А знаешь, из-за чего его взорвать хотели? Из-за этих мотелей, из-за которых

мы в Лондон летим. Говорят, ему уже угрожали. А ты молодец! У нас никто не ожидал, что ты так быстро всему научишься. Говорят, документы здорово подготовила. Да?

— Не знаю. — Анна помнила предостережение Лариски и отвечала односложно.

— Ну Осокин же хвалил?

— Да вроде хвалил.

— Ну вот! А он зря хвалить не будет. Слушай, а правда, что ты с шефом даже не знакома?

— Правда.

— И что, вообще его ни разу не видела?

— Ни разу.

— Ничего себе, да? На такие важные переговоры едем, а вы даже не знакомы. А что, если не сработаетесь?

Анна неопределенно пожала плечами. Отвернулась к иллюминатору.

— А он еще на регистрацию опоздал. Если б не опоздал, хотя бы в аэропорту познакомились. Да? — не унималась Алла. — Ой! Вон он, вон. В кресло садится. Слава богу, успел!

Анна чуть приподнялась в кресле, взглянула вперед, куда смотрела Алла. Все-таки интересно было увидеть наконец своего непосредственного начальника.

— Вон он, в третьем ряду, у прохода. Видишь?

Анна видела лишь плечо, руку, лежащую на подлокотнике, и часть затылка своего шефа. Волосы были черные, густые. Костюм черный. Ухо нормальное — не очень большое и не оттопыренное. Остальное скрывалось от взора Анны за высокой спинкой кресла.

Анна опустилась на место, снова взглянула в иллюминатор.

— Иди познакомься хоть! — предложила Алла.

— Прилетим, тогда уж и познакомлюсь.

— Неужели не интересно?

— Интересно, конечно. Просто как-то в самолете, ни с того ни с сего.

— Почему ни с того ни с сего? Документы ему отнеси. Точно! Он же должен их просмотреть до Англии.

Анна тяжело вздохнула. Алла ее уже утомила.

— Нет, я не пойду, — твердо произнесла она.

— Ладно! Тогда давай документы, я сама отнесу.

Алла с папкой в руках подошла к креслу Нестерова. Приветливо улыбнулась:

— Доброе утро, Павел Андреевич. Я так рада, что с вами ничего не случилось. Выглядите вы так, будто не на вас покушались.

— Доброе утро, Аллочка, — в тон ответил Павел. — Я тоже рад. И вы тоже отлично выглядите.

— Спасибо. Ваш новый референт просила вам передать, — она протянула папку. — Сама она постеснялась подойти, она ведь вас не знает совсем.

Самолет медленно поехал по взлетной полосе.

— Что значит постеснялась? — Павел удивленно поднял брови. — Стеснительный референт — это что-то новое.

Алла тоже хотела ответить шуткой, но не успела.

— Девушка, займите, пожалуйста,

свое место, — официальным голосом обратилась к ней стюардесса.

Павел улыбнулся и жестом отпустил Аллу.

Потом закрыл глаза и откинул голову. Пока самолет набирал высоту, он уснул. И проснулся лишь в аэропорту Хитроу.

В блекло-голубом небе висело желтое солнце. Желтое и круглое, как сердцевина гигантской полевой ромашки. Русской полевой ромашки. Все время, пока они летели в самолете, Анне казалось, что, едва ступив на бетонное покрытие лондонского аэродрома, она тут же почувствует: «Вот она, заграница! Чужая. Странная». Однако ничего подобного не произошло. Небо было как небо, солнце как солнце, аэропорт как аэропорт. И даже люди, спускавшиеся по трапу соседнего самолета, казались вполне обычными, нормальными людьми. В меру оживленными, в меру суетливыми, в меру погруженными в свои повседневные заботы.

А вот тепло было совсем не по-английски. Никакого намека на знаменитый лондонский туман или хотя бы слепой моросящий дождик. Анна поправила на плече лямку объемистой светло-коричневой сумки и подумала, что в кожаных «лодочках» на тоненьких каблучках скоро станет совсем жарко.

Чуть впереди, странно, по-аистиному, выбрасывая ноги, вышагивал тот самый тощий Николай Юрьевич, которого Лариска заподозрила в гомосексуальных наклонностях.

Мелко семенила Зоя Михайловна из бухгалтерии с элегантным, но вместительным портфельчиком в руке. На ней был светло-серый строгий костюм с запахивающейся юбкой и пиджаком до середины бедра.

«Тоже, наверное, от жары страдает, бедняжка! — отстранение подумала Анна, подстраиваясь под быстрый Галинин шаг. — Жарко. Странно. И тревожно отчего-то.»

Она не могла не вспоминать о Наташе, оставшейся в далекой теперь Москве под присмотром Лариски. Успокаивала себя, в сотый раз мысленно проговаривая, что ничего не может случиться за несколько дней. Скоро, совсем скоро они снова будут вместе.

Галина не смотрела в ее сторону. Просто шла себе и шла теперь уже по прохладному, с высокими стеклянными стенами коридору аэровокзала. Высоко задранный, чуть более острый, чем нужно подбородок. Темные блестящие волосы. Зеленые глаза с внешними уголками, чуть подтянутыми к вискам.

«А наверное, хорошо, что здесь нет Осокина — промелькнуло в голове у Анны. — Так спокойнее. По крайней мере, не буду ежесекундно чувствовать себя виноватой». Ей вдруг вспомнилась прогулка на лошадях. Шелест пыльной листвы. Ее «персональная» лошадь, вяло перебирающая длинными сухими ногами. И совсем рядом — плечо Олега Викторовича. Его чуть ироничная усмешка. Светлые волосы, кажущиеся на солнце золотистыми. И холодный, но от этого не делавшийся спокойным взгляд Галины.

«Он явно на тебя глаз положил!» — говорила потом всезнающая Лариска.