Чтение онлайн

— Куда вы поедете? — спросил Ласкар, теребя узкую бородку.

— К герцогу Алларэ.

— Вы хотите нанести тайный визит?

— Явный, Николае, явный донельзя. Постарайтесь, чтобы он не остался незамеченным.

Чем ближе Кертор подъезжал к особняку герцога Алларэ, тем меньше оставалось в нем недавней лихой и властной уверенности, и тем сильнее его била мелкая, но противная дрожь. Насколько он представлял себе характер Реми, из этой поездки в гости у Флэля было слишком мало шансов вернуться обратно целым и невредимым.

Давешняя глупость всплывала в памяти, и с каждым шагом коня делалась все больше, подлее и неисправимее. Что ж, он виноват и он будет просить у герцога

Алларэ прощения, а тот пусть казнит или милует — его право…

— А вот и наш человек в стане врага, — приветствовал его Реми, сидевший в кресле у распахнутого окна кабинета и, несмотря на жару, по грудь укрытый толстым пледом. Туго перевязанные ладони лежали на поручнях. — Садитесь, и уберите с лица эту виноватую гримасу. На исповеди каяться будете, а у меня тут не храм. Сорен, изобразите из себя мое гостеприимство. Черноволосый юноша, которого Флэль часто видел в доме герцога, налил в бокал вина и дернул за шнур, вызывая слугу. Керторец склонил голову и набрал в грудь побольше воздуха.

— Господин герцог, вы, должно быть, не знаете…

— Да все я знаю! Ваши показания мне зачитывали вслух. Трижды, — сухие потрескавшиеся губы разошлись в усмешке. — Признаться, я восхитился тому, как из шутки вышло целое обвинение.

— Я…

— Уймитесь вы! Я не держу на вас зла, Кертор. Я рад вас видеть.

— Я… тоже рад вас видеть. Живым и на свободе. — Голос дрогнул, Флэль схватился за бокал и сделал несколько глотков. — Ваше здоровье, герцог!

— Благодарю, пожелание весьма уместно, — еще раз усмехнулся Реми. — Что вы намерены делать?

— Я отправил всех керторцев назад в баронство. Со мной остались пятеро со своими отрядами. Мы — в вашем распоряжении.

— Удивительное дело! — расхохотался герцог Алларэ. — Стоит позорным образом лишиться чувств перед Ассамблеей — и находится уйма сторонников! Мне всегда казалось, что слабость привлекает только в девицах.

— Вы будете шутить и в гробу?

— Ну, если меня решат похоронить заживо… Кертор, а чем вызвано такое решение?

— Я не хочу, чтобы герцог Скоринг мог использовать вассалов моего дяди. И не хочу, чтобы он мог угрожать мне их благополучием. Мы малочисленны и не сможем постоять за себя.

— Вы удивительно последовательны, Кертор. Может быть, стоило присоединиться к нам в полном составе? Я не настаиваю, но ваше решение повлияло бы на мерцев и агайрцев. Сорен, подайте карту, она в верхнем ящике бюро.

— Благодарю, я помню землеописание. Да, вы правы, я отменю свой приказ и отдам новый. Господин Кесслер, вы не будете столь любезны… мне нужны ткань и перо.

— Я позову секретаря. — Юноша с кошачьими глазами едва только не зашипел: кажется, он готов был выполнять только просьбы Реми.

— Нет, Сорен, вы сядете и запишете, — неожиданно резко ответил ему герцог Алларэ. — И принесете господину Кертору свои извинения. Немедленно.

— Герцог, это излишне…

— Я так не считаю, — отрезал Реми.

— Простите мою нелюбезность, — выдавил из себя бруленец. Кертор надиктовал новый приказ, полностью противоречивший распоряжению, отданному час назад, и позвал одного из своих спутников, чтобы его отвезли близнецам Корне сей же момент. Герцог Алларэ несколько раз подсказывал, что именно следует предпринимать, с кем связываться и к кому обращаться для согласования действий. Прижимая к горячему воску печатку, Флэль искренне надеялся, что господа владетели не сочтут его лишившимся разума. Многие будут рады подобному решению. Кто-то, конечно, примется спорить — вот он и поедет в Кертору.

С души свалился громадный камень. Так — правильно, так и стоило поступить еще два дня назад, сразу после Ассамблеи, и наплевать на герцога Скоринга

с его многозначительными взглядами…

Прошлый раз он чудом вывернулся, объясняя, что заговорил с герцогом Гоэллоном просто так, не в силах удержаться от злословия, что ничего не имел в виду, кроме сказанного. Больше не придется изворачиваться, врать и предавать.

— Вы остаетесь ночевать в моем доме, — сказал Реми, когда Флэль закончил диктовку. — Скажите-ка, вы сильно дорожите той рыженькой девицей?

— В каком смысле? — Флэль едва не уронил под стол печатку, поняв, что речь идет о Лорине.

— В самом прямом. Если вы получите известие, что она арестована — броситесь ее спасать?

— Пожалуй, да, — покраснев, признался керторец. — Но откуда вы знаете?..

— Да вот знаю. Сорен, передайте Рене, чтобы отправил кого-нибудь забрать девицу Лорину, что живет на Свечной улице в Левобережье. Сейчас же.

— Не знаю, как вас благодарить…

— А я вам расскажу, Кертор. В следующий раз сами думайте, за какой крючок вас могут зацепить и потащить, — оборвал его герцог Алларэ. — Сейчас отправляйтесь к Гильому Аэлласу. Сорен вас проводит. У двери Кертор оглянулся. Человек в высоком кресле откинул голову и устало прикрыл глаза. Осунувшееся лицо в красных шелушащихся пятнах, беспомощно лежащие на поручнях ладони. Гость вспомнил, как Реми любил и умел красиво жестикулировать, как часто он прикасался к плечу или запястью собеседника, как они три года спорили за звание лучшего фехтовальщика столицы, и вздрогнул. Окажись сам Флэль в подобном положении, он попросил бы кого-нибудь оказать ему последнюю услугу. При помощи кинжала. На худой конец забился бы в дальнюю спальню и запретил пускать к себе кого-то, кроме лекаря. Герцог Алларэ же думал совсем о другом. Даже вспомнил про постоянную любовницу Кертора… Удивительный человек, да и человек ли на самом деле?

— Все готово, ваше высочество. Все пройдет безупречно, я вам обещаю.

— Как Ассамблея, да? — Араон смотрел на человека, с поклоном подававшего ему кружку с темным горьким напитком. Тот же, что и перед Ассамблеей. Герцог Скоринг сказал тогда, что принц слишком взволнован, и негоже выдавать подданным даже вполне понятное беспокойство в новом для него положении. Терпкая жидкость, сначала показавшаяся горькой, а потом — сладкой, кажется, не возымела никакого действия, хотя Скоринг и уверял, что Араон держался безупречно. Юноша же запомнил только странное равнодушие, охватившее его в момент, когда герольд зачитал ту фальшивую исповедь. Ему было все равно. Это безразличие не имело ничего общего с выдержкой и умением владеть собой — просто не хотелось говорить, шевелиться, удивляться. Сейчас Скоринг вновь предлагал тот же настой, и это тревожило. Это, и еще многое другое. Со дня Ассамблеи Араон никак не мог перестать думать о том, что же случится в миг, когда священник опустит ему на голову венец короля Аллиона. Господин комендант, будущий регент и, как он клялся, наивернейший друг принца, уверял, что не случится ровным счетом ничего. Араон верил. Почти.

— Нет. Никаких сюрпризов вас не ожидает.

— Я не хочу это пить. Если никаких сюрпризов, то зачем?

— Вы можете не пить, — выпрямился герцог Скоринг. — Вы можете и вовсе отправить меня в ссылку. Вы можете выбрать регентом герцога Алларэ. И вы можете отказаться от моих услуг. Идите, Араон: войдите в собор и станьте… покойным самозванцем. Юноша едва доставал господину коменданту макушкой до плеча, и ему понадобилось задрать голову, чтобы взглянуть тому в лицо. Широкое, добродушное, на первый взгляд, лицо. Теплые глаза. Губы, растянутые в приятной улыбке. И — слова, только что слетевшие с этих губ…