Развод. Проучить предателя
Шрифт:
Чувствую себя сарделькой в слишком тесной оболочке. Придирчиво оглядываю швы в зеркале — не треснули бы на заднице, когда буду наклоняться, чтобы поставить тарелки. В районе талии пайетки уже впиваются в кожу, но Гордей хотел именно это платье — значит, будет оно.
Шесть пятьдесят пять. На макияж остаются жалкие минуты. Пальцы не слушаются, тушь размазывается, оставляя чёрные точки на веках. Стираю их ватной палочкой, снова крашу ресницы — теперь более-менее. Помада ложится неровно, но это уже неважно —
В шесть пятьдесят восемь входная дверь распахнулась с тем особым размахом, который появляется у Гордея после пары бокалов коньяка. Я в последний раз одёрнула платье, нацепила дежурную улыбку.
“Улыбаемся и машем!”, как говорит моя Каринка.
— Дорогая! — голос Гордея, уже слегка навеселе. — Встречай гостей!
В прихожую вплыло облако дорогого парфюма, табачного дыма и морозной свежести. Послышался смех, звяканье бутылок, шарканье ног по коврику.
— А вот и моя хозяюшка! — Гордей притянул меня к себе. От него пахло коньяком — видимо, уже начали дегустацию. — Господа, знакомьтесь — моя жена, Мирослава!
Я дежурно улыбнулась, разглядывая гостей.
Холёные, в дорогих костюмах, с печатью важности на лицах.
И он — Георгий Павлович, грузный мужчина с красными прожилками на щеках.
— А у вас тут... уютненько, — Георгий Павлович окинул прихожую оценивающим взглядом. В его интонации сквозило что-то снисходительное, будто он ожидал увидеть как минимум Версаль.
— Проходите-проходите! — засуетился Гордей, помогая гостям снять пальто. — Мира, родная, прими верхнюю одежду. И давай поживее накрывай на стол — господа проголодались!
Я метнулась с охапкой тяжёлых пальто в гардеробную.
Дверца шкафа скрипнула — надо было смазать, но когда?
От тяжёлого запаха табака и чужих духов к горлу подступила тошнота.
— А что там у нас с закусками? — Гордей уже вёл гостей в гостиную. — Моя жена такое готовит — пальчики оближете!
"Моя жена, моя жена … умеет то, умеет сё… " — как будто я какой-то кухонный прибор. Расхваливает функционал — будто я очередное его приобретение, как новый автомобиль или часы.
Я одёрнула предательски задравшееся платье — чёртова синтетика, электризуется и липнет к колготкам.
— О, да тут настоящий пир! — восхитился кто-то из гостей, пока я расставляла закуски.
— Мирослава, вы сами всё это приготовили? — прищурился Георгий Павлович, разглядывая фаршированные шампиньоны.
— Конечно сама! — встрял Гордей, не дав мне и рта раскрыть. — Моя девочка в этом деле волшебница. Вот, попробуйте утку по-пекински — её фирменное блюдо!
"Девочка". Мне сорок пять, а он всё "девочка".
Как будто я не взрослая женщина, а какая-то кукла на верёвочках.
— Мира, — Гордей щёлкнул пальцами, подзывая меня, как официантку. —
Я порхала между столом и кухней, разливала напитки, меняла тарелки, улыбалась натянутой улыбкой. Синее платье врезалось под мышками, колготки противно зудели.
А они всё пили, ели, пили… Потом стали ржать как дикие кони.
— А что это у вас такие... интересные бокалы? — прищурился один из гостей, придирчиво рассматривая в руках фужер.
— О, это антиквариат! — соврал Гордей, бросив на меня предупреждающий взгляд. — Из самой Богемии.
Лгун. Я покупала этот сервиз в обычном магазине, на распродаже.
— Мира! — снова окрик мужа. — Где же утка? Господа заждались горячего!
Я метнулась на кухню, едва не запутавшись в собственных ногах. Схватила блюдо с уткой — тяжёлое, громоздкое. В отражении на хромированной поверхности вытяжки мелькнуло моё лицо: растрёпанное, с размазанной тушью. Когда я успела так раскраснеться и вспотеть?
— Несу-несу! — пробормотала я, балансируя с подносом.
И тут случилось это. Нога предательски подвернулась — чёртовы шпильки! — поднос накренился…
Время растянулось, как резина. Я видела, как блюдо начинает соскальзывать, как драгоценный соус собирается пролиться на белоснежную скатерть, как в глазах Гордея мелькает ужас...
И вдруг — чьи-то сильные руки подхватили поднос. Самый молодой из гостей, кажется, Станислав, успел среагировать.
— Осторожнее, — шепнул он, помогая мне устойчиво поставить блюдо. — Вы побледнели. Может, присядете?
— Мира! — голос Гордея хлестнул, как плеть. — Что за цирк ты устраиваешь?
Я съёжилась под его взглядом. Все эти годы он умел одним только взглядом заставить меня чувствовать себя никчёмной.
— Ничего страшного! — добродушно прогудел Георгий Павлович. — С кем не бывает? Зато какой эффектный выход получился!
Гости засмеялись, но я видела, как мышц на скулах мужа напряжённо сжались.
Знала — потом припомнит. Каждую оплошность, каждую заминку.
ГЛАВА 4
— За успех нашего предприятия! За новую линейку!
Дорогой коньяк лился рекой. Они смаковали его, как знатоки, рассуждая о нотках ванили и дубовой коры. А я считала про себя бутылки — третья, четвёртая, пятая...
— Мирочка! — Гордей картинно приобнял меня за талию, когда я в очередной раз проходила мимо с пустыми тарелками. — А ведь это всё благодаря ей, господа! Такая хозяйственная, такая заботливая...
Я выдавила улыбку. От него разило спиртным и сигарами. Когда он успел начать курить? Я терпеть не могу запах табака.