Чтение онлайн

— Что?! — я ошарашенно уставилась на неё, не веря своим ушам. — Что же здесь хорошего?! Мой брак оказался ложью, мой муж — предателем, дочь отвернулась от меня, моя жизнь пошла наперекосяк! Где тут, чёрт возьми, хорошее?!

— Как это где? — она улыбнулась с какой-то странной нежностью. — Ты же столько лет была как заколдована Гордеем! Как под гипнозом, под каким-то адским внушением. Вспомни, сколько раз я приезжала к вам в гости и видела, как он тебя унижает, принижает, обесценивает. Как ты входила в комнату — яркая, умная, красивая — а он одной фразой, одним взглядом делал тебя тусклой,

незаметной, неуверенной.

Она отставила бутылку и взяла меня за руки:

— Вспомни, как ты кидалась на меня, когда я честно говорила, что в ваших отношениях что-то не так. Когда говорила, что любящий муж так себя не ведёт. И вспомни, как ты защищала его, оправдывала каждый его поступок. "Он устал", "У него стресс", "Он заботится обо мне, просто по-своему"... Ты как будто смотрела на мир через кривое зеркало, которое он для тебя создал.

В голове всплыли воспоминания — яркие, болезненные.

Как он смеялся над моей идеей открыть художественную галерею:

— Милая, но у тебя же совсем нет вкуса!

Как он отговорил меня от должности в отцовской компании:

— Зачем тебе эта головная боль? Я всё решу.

Как он критиковал всё — от моей причёски до тона голоса:

— Говори тише, ты же женщина! Элегантные дамы не повышают голос.

Я вздохнула, признавая её правоту. Ведь действительно, всё было именно так:

— Да, я была слепа... Но всё равно не вижу в этом ничего хорошего.

— А хорошее в том, — в глазах подруги заплясали искорки заходящего солнца, — что теперь ты свободна. Ни в душе, ни на бумаге — никаких обязательств перед этим человеком. И это значит, что ты можешь начать жить для себя. Впервые за двадцать лет! Да, возможно, жестко тебя вытащили из твоей спячки. Но что делать, если высшие силы то и дело посылают нам предупреждающие знаки, в виде интуиции — но мы склонны верить в то, во что хотим верить — во что удобнее, привычнее, выгоднее.

Она налила себе вина, глядя на меня поверх бокала:

— Ведь если человек долго не хочет принимать решение, то обстоятельства, порой, вынуждают его это сделать, но в более жесткой форме, и тогда уже не отвертеться! И скажи, что это не во благо тебе! Посмотри на себя сейчас — ты расцветаешь со скоростью света! Молодеешь на глазах! Главное, чувства — они не будут врать. Вспомни, как ты себя чувствовала в отношениях с Гордеем — неужели была безумно счастлива и ощущала себя важной и любимой?

Я задумалась, вглядываясь в тёмно-красную глубину бокала, словно там могли найтись ответы. Была ли я счастлива с Гордеем?

В самом начале — да, безумно. Он казался таким сильным, уверенным, защищающим. Но потом я постоянно испытывала чувство, будто недостаточно хороша, будто должна стараться больше, соответствовать его ожиданиям, заслуживать его любовь. Это не было счастьем — это была непрекращающаяся погоня за призраком одобрения, которое никогда не приходило.

— Может, ты и права. Это как... удалить опухоль. Больно, страшно, но потом приходит исцеление. Если бы не эта ситуация, я бы продолжала жить в иллюзиях ещё много лет.

— Именно! Философы говорят: всё, что с нами происходит — к лучшему. Иногда нужно время, чтобы это понять. И иногда, — она хитро подмигнула, — нужна хорошая порция красного

вина.

Мы рассмеялись, и этот смех был как первый глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душной комнате. Освобождающий. Очищающий.

— И что теперь? — я отставила бокал, чувствуя, как в душе разгорается что-то новое — не боль, не обида, а решимость.

Яра хитро прищурилась, и в её глазах мелькнул знакомый мне с детства огонёк авантюризма:

— А теперь, моя дорогая, время восстановить справедливость. И сделать это красиво!

Мы склонились над ноутбуком, просматривая отчёт детектива. В нём было больше, чем просто подтверждение измены. Оказывается, Гордей давно вёл двойную игру. Вилла, на которой он прохлаждался с любовницей, находилась в пригороде Москвы! Даже не удосужился спрятаться получше. Она была оформлена на подставное лицо. Но куплена она была деньгами с корпоративных счетов нашей компании, выведенных по уже знакомым мне схемам. Четыре миллиона долларов — целое состояние, которое он фактически украл.

— Вот гад... — прошептала я, листая документы. — Это же чистое мошенничество. Растрата. Уголовная статья.

— Именно! — Яра прищёлкнула пальцами. — У тебя на руках все козыри, детка. Теперь ты можешь не просто разрушить его личную жизнь, ты можешь его уничтожить. Законно, доказательно, без возможности оправдания.

Я задумалась, перебирая документы. Меня не радовала перспектива уничтожать человека, с которым прожила половину жизни. Но с другой стороны... он сам вырыл себе эту яму.

— Слушай, — я вдруг вспомнила, — на днях нашла странные ключи, которые выпали из портфеля Гордея. Не могла понять, откуда они...

Я поднялась и достала металлическую связку — три блестящих ключа с брелоком в виде головы льва. Необычные, явно не от нашей квартиры или офиса.

— Ключи от райского гнёздышка? — Яра подмигнула, рассматривая брелок. — Ну так самое время нанести визит! Устроить небольшой сюрприз голубкам.

— Подожди, — я вернулась к дивану, чувствуя, как в моей голове начал формироваться план. Не просто месть, а стратегия. — Нужно всё сделать правильно. По уму. Во-первых, созвать внеочередное собрание акционеров. У меня контрольный пакет, никто не сможет помешать. Лишить Гордея должности — теперь у нас есть доказательства его махинаций. Предъявить ему иск о возмещении ущерба компании... А если не вернёт — пусть отправляется в тюрьму!

Я говорила, и с каждым словом чувствовала, как ко мне возвращается сила. Не агрессивная, злая энергия мести, а спокойная уверенность человека, который знает, что закон и справедливость на его стороне.

— А потом, — подхватила Яра, — когда всё будет официально оформлено, нагрянем к ним на виллу! Устроим сюрприз! И прихватим с собой его мамочку и любимого пёсика... Пусть получит полный комплект!

— Пусть поживут все вместе, раз он такой заботливый сын и муж, — я почувствовала, как в груди разливается что-то, похожее на удовлетворение. Не злорадство — скорее, чувство восстановленной справедливости. Гордей наконец-то столкнётся с последствиями своих поступков. Впервые за все эти годы.