Чтение онлайн

— И вам не хворать, Далия Натановна, — отодвинула от головы трубу в попытке не оглохнуть от ультразвука. Что-что, а включать диапазон сирены она всегда умела. — У нас всё хорошо. Стоим на пороге новой жизни.

— Какая новая жизнь? С ума сошла? — чуть снизила громкость свекровь, дыша как загнанная собака. — Немедленно возвращайся домой. Подумаешь, мужик гульнул. Все гуляют. Откуда я только не вытаскивала папашу Эдика. Подумай о детях. Они должны расти в полноценной семье.

— О них и думаю, Далия Натановна, — опустилась на табурет, потирая пульсирующие виски. — О

какой полноценной семье идёт речь, когда муж тащит грязь домой.

Прикрыла глаза, стремительно проваливаясь на неделю назад. Ведь именно тогда Эдуард попутал рамсы и привёл её, вкатив в коридор ярко-сиреневый чемодан.

— Люсь, это Алиса, — представил Эд рыжую девицу лет двадцати. — Моя двоюродная племянница. Приехала погостить, посмотреть достопримечательности столицы и пока погостит у нас.

— У нас это где? — поинтересовалась, рассматривая блядский прикид, состоящий из лосин и короткой куртки. Интересно, у неё не примёрзла эластичная ткань к гениталиям при температуре минус восемь?

— Переселишь Ромку к себе, а Алиса поживёт в его комнате, — рубанул Эдуард, дав понять, что разговор окончен, и, не сняв грязные ботинки, покатил чемодан в гостевую. — Накрывай на стол. И вино достань. Отметим приезд племянницы.

Если бы я тогда взбрыкнула или хотя бы тщательнее пригляделась к поведенческим жестам между этими двумя парнокопытными. Но Ромашка вылетел из своей комнаты в психах, сглатывая слёзы и поджимая трясущиеся губки, а Лара оторвала кукле ногу и заголосила в той же тональности, что обычно визжала свекровь, и мне пришлось успокаивать сына и отвлекать от поломки дочь.

За ужином был какой-то сюр. Эта парочка щебетала о прекрасной ноябрьской погоде, заправляясь пастой с грибами и белым полусухим, Ромка показательно размазывал макароны по краю тарелки, со злостью поглядывая на свалившуюся откуда-то родственницу, а Ларчик тёрла кулачками глазки и куксилась, всё ещё переживая потерю любимой игрушки.

— Убери детей из-за стола. Неужели не видишь, что они устали и хотят спать, — рявкнул Эд, даже не глянув в мою сторону. — И вообще, нечего им сидеть с взрослыми и греть уши. Корми их, пожалуйста, пока отдельно.

Отодвинула почти нетронутую тарелку, вытащила из стульчика Лару, обхватила ладошку Ромы и молча вывела их с кухни. Собиралась позже разобраться с мужем, позволившим говорит со мной как с прислугой, не стесняясь посторонних людей. Правда, заснула я раньше сопящего в стенку сына, а проснулась, когда Эдик уже ушёл. И Ларчик на удивление не возилась в поиске бутылочки с молоком.

На кухне меня ждал неприятный сюрприз. Грязная посуда, засохшая еда и следы возлияния стояли на столе, где их оставили с вечера или с ночи. К ним добавился заветренный и поплывший сыр, обёртки от конфет, ободранные виноград и груши, купленные детям. И весь этот срач просто кричал, что совесть муж оставил где-то вне дома.

Вместо привычного утреннего кофе и получасовой тишины мне пришлось заняться уборкой. А потом поднялись дети и закрутилось — накормить, отвести Ромку в сад, на обратном пути заскочить с Ларкой в магазин и пополнить продуктовые запасы, приготовить обед и замариновать

мясо на ужин. В какой-то момент я даже забыла о гостье.

Племянница встала к полудню, в одних стрингах протащилась по коридору и заперлась в ванной, проплавав там целый час. Выйдя, прошествовала мимо в коротком полотенце, оставив после себя форменный бардак — на полу лужа, в ванне волосы, на стиралке мокрое полотенце и трусы, в раковине использованные ватные палочки. Меня прям потряхивало от злости, пока я ждала в кухне эту свиноту.

— Что у нас на завтрак? — потягиваясь и демонстрируя полушария ягодиц, вываливающиеся из подобия шорт, явилась племянница, сразу открыв холодильник.

— Обед уже, — глубоко вдохнула, стараясь успокоиться, чтобы выразиться помягче. — Алис, я конечно понимаю, что ты в гостях, но убрать после себя посуду и привести в порядок ванную комнату это тот минимум, который необходимо делать, чтобы не создавать хозяевам неудобства. Почему я должна ходить и подтирать за тобой?

— Лучше бы Эдик снял мне номер в гостинице, — высокомерно хлопнула дверцей рыжая, зацепив предварительно детский творожок, и скрылась в гостевой комнате, бубня что-то себе под нос.

— Мы не договорили, — крикнула я и сделала следом шаг, но по столешнице завибрировал телефон, а на экране высветилась улыбающаяся свекровь. — Далия Натановна, что-нибудь случилось? — просто так мама мужа никогда не звонила.

— Вечером хочу приехать к вам. Учитывай с ужином на меня, — маслянисто заворковала свекровь, растягивая гласные.

— Очень хорошо, — процедила, растягивая губы в улыбке, как будто эта манипуляция могла скрыть моё недовольство в голосе. — У нас как раз Алиса гостит. Повидаетесь, пообщаетесь.

— Алиса? — удивлённо зависла Далия, выдерживая длинную паузу.

— Эдик представил её своей двоюродной племянницей, — то ли утвердительно, то ли вопросительно произнесла я, чувствуя странное шевеление в груди.

— Ааааа. Так это дочка Иланы и Борюсика, — поспешно успокоила моё шевеление в груди свекровь, чем-то гремя на заднем плане. — Знаешь, у меня тут дела нарисовались. Заскачу на следующей неделе.

Далия Натановна сбросила вызов, а я пошла наводить порядок в ванной. Монотонное протирание поверхностей успокоило нервы и усыпило злость. Ненадолго. Вечером разразился скандал, должный либо пристыдить меня, либо поставить на место. Правда, непонятно на какое…

— Ну подумаешь, привёл любовницу домой, — не меняя тональность влезла в воспоминания свекровь. Как будто он притащил в квартиру блохастого котёнка, а не позорную связь. — Отлупи его, закати истерику, пообежайся, в конце концов, с недельку, но зачем сразу ломать семью.

— Вас тоже отлупить? — сунула в руки Ромашке планшет, глазами прося занять Ларчика мультиками.

— Меня-то за что? — фрезой взвизгнула Далия Натановна, и на заднем плане что-то стеклянное со звоном разлетелось на осколки. Прям как мои розовые стёкла в звёздной оправе, когда прочувствовала всю степень моего унижения. Не боли. Нет. Злость и стыд просто запретили испытывать боль.