Разведенка. Беременна в 46

– Тебе же сорок шесть, Варя, не боишься в таком возрасте рожать?

Этот вопрос от коллег и знакомых я слышу чаще, чем “когда в декрет, Варя?”

Я даже удивлена, что отдел кадров, который я возглавляю вот уже десять лет, держался дольше всех и решил проявить любопытство ближе к концу срока беременности.

– Да, Варвара Леонидовна, я восхищена, что вы решились сохранить плод и не побоялись осложнений, – поддерживает моего зама новенькая из отдела снабжения, которая пока занимает стол в нашем кабинете, пока в их делают

ремонт.

Работает она всего две недели, но уже успела обрести статус наглой и прямолинейной девицы. Вот только если большая часть женщин ополчилась на нее, явно завидуя молодости и красоте, то вот мужчины провожали ее с явной жаждой обладания в глазах.

Я уже и не помнила, когда мне также смотрели бы вслед. Сорок шесть – это, может, и не приговор, но даже самые дорогие крема не способны остановить естественный процесс старения. А уж когда мой живот стало уже невозможно скрывать, я растеряла привлекательность даже для самых преданных поклонников.

– Медицина шагнула далеко вперед, Ольга, – спокойно говорю я, не воспринимая уже все эти страшилки всерьез. – И не переживайте так, я осведомлена о рисках и регулярно проверяюсь у своего врача. Георгий Константинович, что там насчет нового прокурора? Во сколько он приедет?

– Собрание назначено на одиннадцать тридцать утра, – отвечает мой заместитель и больше вопросов по моей беременности не задает.

Он прекрасно слышит мой предупреждающий тон и видит красную линию, которую я очерчиваю. Остальные две сотрудницы, Ира и Яна, переглядываются и помалкивают, соблюдая субординацию.

– Говорят, Оля – любовница нового прокурора, поэтому и пристроили ее к нам по просьбе сверху, потому и ведет себя так нагло и бесцеремонно, – делится со мной сплетнями Яна, когда в кабинете перед собранием мы остаемся одни.

Мы с Яной работаем в городской прокуратуре больше двадцати лет. Она младше меня всего на два года, так что мы давно с ней числимся едва ли не как лучшие подруги. Шутка ли, провести бок о бок большую часть жизни.

Она берет у меня со стола карманное зеркало, поправляет свои черные короткие волосы и подкрашивает губы красной помадой, прихорашиваясь. Несмотря на четверых детей, ей удалось сохранить фигуру, так что по ней и не скажешь, что за плечами у нее внушительный опыт.

– Нам-то какое дело, чья она любовница? Не из нашего отдела – не наша головная боль, – цокаю я и медленно встаю, чувствуя, как слегка тянет живот.

– Что такое, Варь? Воды отошли? – пугается Яна, позабыв об Ольге и ее личной жизни.

– Какие воды, Ян? Я всего лишь на шестом месяце, по животу не видно, что ли?

Я раздвигаю полы пиджака, выставляя его на обозрение, чтобы продемонстрировать, что он не такой уж и большой, каким его видит мой муж, но в ответ подруга качает головой.

– Варь, я же застала две твои прошлые беременности, ты с таким же маленьким животом до самых родов проходила. А уж если объемные свитера надевала, так и вовсе не понять было, что ты на сносях.

– В молодости, если честно, только между нами, Ян, беременности легче проходили.

– И не говори, я же четвертого своего рожала в тридцать пять. Не сорок шесть, конечно,

но радости тоже мало. Ноги отекали так, что становились похожи на плотные трехлитровые банки. Я как отстрелялась тогда, так и зареклась рожать. Приняла жесткие меры, чтобы больше не было осечек. Хотя сейчас не нарадуюсь, три сыночка и красавица-дочка, прям как из сказки. А уж когда вижу, как с ними муж возится, особенно с младшенькой, обо всех проблемах забываю. Не жалею все-таки, что родила, так что и за тебя держу кулачки, чтобы всё прошло без сучка, без задоринки.

Я хватаюсь за локоть подруги, пока она продолжает рассказывать о своей последней беременности, и мы вдвоем идем на первый этаж, где нам будут представлять нового прокурора, а сама вспоминаю, с какой досадой восприняли мою беременность не только муж, но и дети.

Конечно, страх мужа я могу понять, ведь мы оба давно не молоды, но в отличие от нашего состояния двадцатилетней давности, сейчас мы крепко стоим на ногах. Я руковожу отделом кадров в городской прокуратуре, он – совладелец и руководитель юридической компании “Нестеров, Асадов и партнеры”. В деньгах мы не стеснены, а значит, сможем поднять на ноги и нашего третьего ребенка.

Старшие дети ведь давно упорхнули из родительского гнезда. Дочке недавно исполнилось двадцать шесть, она уже сама мама трехлетней девочки и мачеха двух подростков. А сыну мы как раз полгода назад справили свадьбу и купили отдельную квартиру, чтобы молодые могли построить собственное счастье.

– А Влад как, ждет не дождется родов? Уже оформил детскую? Помню, какой он сюрприз тебе сделал, когда ты Мишку родила ему. Наследника, как никак.

– Влад? – растерянно переспрашиваю я, когда Яна застает меня врасплох.

Никто не задавал мне этого вопроса, даже родители.

По правде говоря, я надеялась вообще избежать темы эмоций и ожиданий мужа относительно родов, так как сама себе не хотела признаваться, что энтузиазма у него не наблюдается. Он каждый раз, когда натыкается взглядом на мой живот, если бывает дома между встречами и судами, морщится, будто съел целый лимон, а я не решаюсь завести с ним разговор о том, чтобы он сходил со мной на УЗИ.

Я надеялась, что он сам изъявит желание, но идут месяцы, а он всё больше пропадает на работе, объясняя это необходимостью заработать больше денег к появлению на свет нашего третьего ребенка.

Именно так он и говорит, даже не спрашивает, кто родится, девочка или мальчик. А уж о том, чтобы вместе выбрать имя, и вовсе речи не идет.

– А помнишь, как он даже на работу к нам приходил, и вы ругались, пока имя вашей старшенькой Лиле выбирали? Об этом кстати до сих пор старожилы гудят. Вы тут потом стол и ксерокс сломали, пока мирились. Я уж думала, тебя наша грымза-начальница уволит за это, а она даже слова не сказала. Хотя Влад ведь пообещал ей аж целых два ксерокса и стол. А уж когда она тебя на свое место посоветовала, когда на пенсию выходила, весь отдел удивился. Столько крови ей твой Влад выпил, пока ты то Лилей, то Мишкой беременная ходила. После третьей беременности она ведь тебя не иначе, как декретницей и халявщицей не называла.