Чтение онлайн

Кит, который в любом случае не мог забрать с собой обратно в Верхнее Время бесценную рукоять меча работы Мусаси, решил, что теперь он наконец знает, что подарить Свену на его следующий день рождения.

— Спасибо, дружище.

— Пожалуйста. Всякий раз, когда тебе взбредет в голову делать глупости, просто дай мне знать. Когда ты хочешь, чтоб мы начали?

— В любое время, когда тебе удобно. Свен вздохнул:

— Что же, черт, тогда, наверное, прямо сейчас. Ты уже пообедал?

Кит покачал головой:

— Нет, и мне кажется, Марго умирает с голоду. Почему бы мне не позвонить

и не узнать, нет ли в «Радости» свободного столика?

— Вот это мне нравится. Я встречусь с вами там наверху, как только закончу запирать это хозяйство.

Внутреннее убранство «Радости эпикурейца» отражало расположение ресторана в «Римском городе»: мозаичные полы, расписанные фресками стены (некоторые из них создал художник, проведший целый год в Нижнем Времени, учась у древних мастеров) и столики вперемежку с настоящими пиршественными ложами для тех, кому хотелось поглощать пищу по римскому обычаю — лежа. Слух пирующих услаждал опытный игрок на лире, одетый греческим рабом. Официанты тоже были одеты, как рабы, обслуживающие почетных гостей. В этот вечер публика состояла из шести знаменитых миллионеров, одного никому не известного японского миллиардера с его нынешней любовницей, члена британской палаты лордов и его нынешней любовницы, а также трех всемирно известных актрис, оживленно беседовавших о предстоящем исследовании в Нижнем Времени, которое они задумали провести в Лондоне, готовясь к съемкам своего следующего фильма.

В общем, это был обычный вечер в «Радости». Кит заметил, что Марго страшно удивилась, когда метрдотель усадил их за соседний с актрисами столик.

— Это же…

— Ага, — оборвал ее Кит. — Привыкай к этому, Марго. — Он улыбнулся. — ВВ-86 как магнит притягивает к себе светскую публику, эту жалкую свору неудачников, которыми они являются на самом деле. Просто не мечтай войти в этот круг, и ты проживешь более счастливую жизнь. Теперь, пока мы ждем, чтобы к нам присоединился Свен…

Лицо Марго приняло озабоченное, усталое выражение.

— Да?

— Успокойся, девочка, я не кусаюсь. Вот эти три, — он кивнул в сторону актрис, — занимаются здесь сбором материала для своих ролей. Ты говорила, что собиралась стать актрисой, верно?

Она кивнула.

— Отлично. — Кит наклонился вперед и поудобнее сцепил пальцы под подбородком. — Мне бы хотелось, чтобы ты рассматривала разведку как сбор материалов для самого потрясающего в твоей жизни спектакля, в котором тебе предложена главная роль.

Марго улыбнулась:

— Ну, это нетрудно.

— А вот и нет. Если ты забудешь свои реплики, там не будет суфлера, который мог бы тебе их подсказать. У тебя не будет режиссера, который мог бы крикнуть: «СТОП! Начнем снова со страницы…» Ты будешь одна-одинешенька. Твою игру будут оценивать не критики, ее оценкой станет твое выживание. Твоими зрителями будут люди из прошлого, с которыми тебе доведется встретиться. Сумей их обмануть — и тогда, может быть, тебе удастся вернуться обратно в целости и сохранности. Ну а теперь… насчет твоего выступления в спортзале.

Ее глаза сверкнули.

— Я сумею научиться драться получше!

— Я в этом не сомневаюсь. Мне хочется, чтобы ты ответила мне

на один вопрос, но ты должна хорошенько подумать, прежде чем ответить.

— Я слушаю.

Кит кивнул:

— Скажи мне, пожалуйста, каковы цели разведчика прошлого? А, привет, Арли, как дела?

Арли Айзенштайн тепло приветствовал Марго, поздравил ее с прибытием на ВВ-86 и затем порекомендовал ей нынешнее особое блюдо.

— Это новый рецепт, древнеегипетский, просто великолепный. Вы будете моими морскими свинками.

Кит улыбнулся:

— Я готов. А ты, Марго?

С задорным блеском в глазах Марго сказала:

— Все, что он закажет, возьму и я.

— Все-все? — переспросил Арли, удивленно подняв брови.

— Абсолютно все.

Арли потер ладони, предвкушая любопытную сцену.

— Вот и отлично. Я скажу Жаку, чтобы он начал готовить. Кто-нибудь еще собирается к вам присоединиться?

— Только Свен, насколько мне известно, но я не возражаю против компании, если кому-то нужно место за столиком.

— Отлично, отлично. Чем больше, тем веселее, — засмеялся Арли. — Вина? Закусок?

Кит взглянул на Марго. Она явно устала, но все еще держалась в напряжении.

— Это твое особое блюдо, оно приготовлено из птицы, из рыбы, из свинины или из говядины? Или же это нечто совсем иное?

Арли подмигнул:

— Морской деликатес. В основном.

— Хорошо, тогда почему бы нам не начать с полграфина мичельсбургского портера с хлебом и свежими фруктами? Что касается вина к основному блюду, это я предоставлю выбрать тебе.

Польщенный Арли просиял улыбкой.

— Мед. Египетский медовый напиток. Я пришлю Джулию с закусками, — пообещал он. Арли снова тепло улыбнулся Марго и отправился обходить свои владения, время от времени останавливаясь поболтать с другими клиентами.

Наконец появился Свен Бейли.

— Значит, это та самая? — бесцеремонно спросил он, едва подойдя к ним. Его долгий, непроницаемый взгляд заставил Марго неловко покраснеть, и ее глаза раздраженно блеснули.

— Та самая кто? — холодно спросила она. Свен лишь недовольно хмыкнул, проигнорировав этот вопрос, и плюхнулся на стул.

— Ты уверен, что ты этого хочешь? Кит пожал плечами:

— Ага.

— Ха!

Марго перевела взгляд со Свена на Кита, затем обратно. Ей явно хотелось задать вопрос, и она столь же явно была не уверена, что готова получить ответ прямо сейчас. Киту стало ее жаль.

— Марго, это Свен Бейли, везде и всюду известный как самый опасный человек на ВВ-86.

Марго широко раскрыла глаза. Свен только фыркнул:

— Так и есть, чтоб меня черти взяли. Последний, кто пытался доказать обратное, уже мертв. — Он грубо захохотал, заставив Марго в смущении шарить взглядом по сторонам, лишь бы не глядеть на него. Кит не счел нужным объяснять ей, что джентльмен, о котором шла речь, был спятивший турист, настаивавший на использовании стиля «биддл» формального поединка на ножах, несмотря на серьезные предупреждения Свена о том, что это для него плохо кончится (что и случилось в каком-то грязном закоулке Сохо, где тот убедился, что «фехтование на ножах» и уличная поножовщина — это две совсем разные вещи).