Разумные размышления

Графин любил быть нужным людям, ему нравилось слушать их разговоры, когда его наполняли водой, он чувствовал себя значительным, это чувство ему очень нравилось. Когда же он был пуст, Графин грустил, всё казалось таким же пустым и ненужным, как он сам.

Однажды, когда Графин грустил, человек забыл закрыть его крышкой, и в него попала муха; человек не заметил муху и закрыл Графин.

– Во мне жизнь!!! – восхищённо воскликнул Графин.

– Если я не смогу выбраться, в тебе будет смерть, –

Графин знал, что такое наполненность, пустота, и теперь он познал, что такое жизнь; знать, что такое смерть, ему не хотелось.

В кухне раздались шаги.

Человек увидел муху в Графине, открыл крышку, муха вылетела, человек взял Графин, чертыхнулся и принялся его мыть.

«Зачем он моет меня?.. Во мне была ЖИЗНЬ!! А он сам говорил, что жизнь – это самое прекрасное, что есть на свете».

Семён Петрович очень любил порассуждать. Он посадил перед собой Логику и спросил:

– Почему глупость, произнесённая человеком, которого решили считать великим, не считается глупостью, и что бы он ни сказал, воспринимается как нечто, имеющее глубинный смысл, о чём стоит подумать, а глупость, произнесённая простым человеком, – просто глупость?

Логика не была расположена к беседе и сквозь зубы процедила:

– Великие люди говорят великие глупости.

Семён Петрович попытался представить себе воистину великого человека, но у него ничего не получилось. Тогда он решил вспомнить самые большие глупости, которые ему доводилось слышать. Воображение в виде великой глупости нарисовало его начальника Станислава Афанасьевича. «Неужели ОН?.. Великий человек?»

– А как ты думаешь, Логика, Станислав Афанасьевич великий человек?

– Бу-бу-бу-у, – лениво и недовольно произнесла Логика. – От перемены мест слагаемых ведь сумма не меняется, Станислав Афанасьевич – великий человек.

Дни, годы и десятилетия Л. пролетали как одно мгновение. Бесконечные головные боли отжимали как центрифуга. Череда непрекращающихся разочарований, мелких и крупных неурядиц. В жизни не было ничего надёжного, постоянного, а Л. так хотелось чего-то незыблемого, постоянного. «Если в жизни было бы хоть что-то надёжное, постоянное, то в этом мире стоило бы жить», – подумала Л.

– Всё в этом мире переменчиво, вещи становятся не нужны, люди предают, а я единственное верное и постоянное, что не покинет тебя никогда, – сказала Головная боль.

Мозг растолстел и решил прогуляться.

Начало темнеть, и Мозг, увидев пустую голову, вошёл в неё. «Я только переночую», – подумал он.

Проснувшись рано утром, Мозг, не мешкая, отправился на поиски своей Головы. Но, проискав весь день, Мозг понял, что заблудился. Мозг запаниковал: было уже темно, и, чтобы не пропустить свою Голову, он стал влезать во все головы, попадавшиеся ему на пути. В некоторых головах уже был свой мозг, там было жутко тесно, и Мозг с трудом выкарабкивался оттуда.

Отчаявшись найти свою Голову, Мозг решил поселиться в первой попавшейся пустой голове. Найдя вожделенную голову без мозга, он обнаружил там ужасный беспорядок. Мозг не мог жить в таком свинарнике и решил прибраться, он начал выбрасывать из головы всё ненужное.

Голове не понравилось, что кто-то в ней хозяйничает, она изо всех сил начала крутиться то вправо, то влево и выбросила Мозг наружу.

Мозг шлёпнулся и ушиб бок.

Разбитый как изнутри, так и снаружи, он еле ковылял. Увидев свою Голову, Мозг буквально влетел в неё.

– Я вернулся! Я вернулся!! Я вернулся!!! – восторженно твердил Мозг. Он вращался, кружился и целовал Голову изнутри, продолжая твердить: – Я вернулся! Я вернулся!..

– Я вернулся?.. – удивлённо повторила Голова. – А разве ты куда-то уходил?

П. решил написать великий труд своей жизни. Он уже представил себе презентацию своей книги, когда весь зал, в едином порыве вдохнув, не сможет выдохнуть от восхищения. И как он будет, слегка смущённый, принимать восторг толпы, аплодирующей стоя.

Тему он выбрал, но форма не приходила. П. вспомнил, что его учитель говорил о форме: «Чем длиннее предложение, тем талантливей автор».

П. пытался растянуть предложение на страницу, расставляя бесконечное количество запятых и предлогов, слова предательски топорщились, щетинились, выпрыгивали из строк. Он интуитивно почувствовал, что что-то очень важное ушло из его жизни. Подумав, П. понял, что ушло вдохновение; пронзительный холод охватил его.

– Вдохновение, – чуть слышно прошептал П.; звенящая тишина наполнила комнату. – Вдохновение-е-е! – закричал П., и мурашки пробежали по его спине.

– Я здесь, я почти ушло… – раздался печальный голос

в паре шагов от него. – А ты не думал, что краткость – сестра таланта?

– Зачем мне?.. Сестра? – возмутился П. – У меня есть брат, и, для того чтобы написать величайшую книгу всех времён и народов, мне не хватает только тебя. А ну!.. Немедленно вернись!

– Со мной так нельзя, – безразлично сказало Вдохновение.

– Ты хочешь, чтобы Я! Умолял?! – изумлённо воскликнул П.

– Не знаю, – равнодушно сказало Вдохновение.