Чтение онлайн

— Почему? — Я занервничал. — Мы все еще можем туда попасть.

— Если направление удара на Тирсин, то мы находимся прямо на острие атаки.

— Неверно! — вмешался Ребенген. — Если бы твари пришли в движение, мне сказали бы об этом вчера. У повелителя Шоканги наблюдатели вдоль всей Границы…

— Да эти их наблюдатели!.. — Харек сплюнул, выражая свое отношение к шокангийцам в целом. — Но пара дней у нас есть. Чего расселись, щенки?! Подъем!!!

Мысль о возможности оказаться на пути атакующих тварей подействовала лучше понуканий. Серые

скинули с себя бесполезные теперь доспехи, побросали в ближайшую расщелину мечи и зашагали едва ли не вдвое быстрее. Слабым звеном оказался Гверрел — заклинатель отчаянно торопился, но все сильнее отставал. Мастер Ребенген подсунул ему какой-то пузырек, Гверрел безропотно выпил и стал заметно резвее переставлять ноги. Путь, на который Харек отводил остаток дня, проделали за полтора часа.

На гребне перевала я на минуту остановился, переводя дух. Перед нами простиралась безлесная, каменистая равнина с редкими кустами колючки. Никакого намека на присутствие людей. Далеко над горами висело длинное пыльное облако. Ребенген прищурился в ту сторону.

— Похоже, что он обрушил весь тоннель. Интересно зачем?

Харек пожал плечами:

— Может, со зла. Или чтобы н’ноды не прятались. Первым делом они всегда истребляют н’нодов, так что на втором круге он пойдет на некрополь.

— Вовремя мы оттуда ушли.

— Вовремя, — согласился сотник. — Передай своим, чтобы ждали нас в Роще Парсид. И пусть приготовят защитный контур.

— Они будут там, — спокойно кивнул маг.

— Главное, нам туда добраться…

После короткой передышки на перевале мы шли не останавливаясь до самых сумерек. Когда Харек наконец скомандовал привал, я нашел в себе силы помочь Серым обустроить лагерь. Чем больше людей собирает хворост, тем жарче будет огонь, верно? Запылали хитрые двойные костры, и стало возможно хоть как-то обогреться.

Я замер у огня в тяжелом отупении. И не только я — обычно бодрые и неутомимые Следопыты валились с ног, а шутки безлошадных конников Харека приобрели замогильные оттенки. Это все Мгла. И холод. Проклятая земля убивала нас гораздо быстрее, чем я мог ожидать.

Исключением из общей картины был мастер Ребенген. Чародей провел сеанс связи, осмотрел раненого Следопыта, накапал всем в кружки какого-то профилактического зелья и выставил магическую защиту. Освобожденный от своих немногочисленных обязанностей Гверрел подсел к моему костру. Было бы наивным думать, что заклинателем движет обычная вежливость.

— Крепко нас придавило, — светским тоном начал он.

— Угу.

— Ты раньше не испытывал на себе воздействия проклятия?

— Нет.

— А как же Ганту?

Я невольно задумался. Была ли крепость проклятым местом? Очевидно — да. Заметил ли я там что-либо необычное? Тварей, еще раз тварей, древние пентаграммы, странные ритуалы…

— Не знаю, — сознался я и тут же поправился: — То есть там много чего было, но точно я сказать не могу. У меня нет способностей к магии, вообще.

— Как интересно! — оживился Гверрел. — А кто

тебе про это сказал?

— Маги ордена проверяли меня много раз. Да я и сам способен заметить очевидное. Я не вижу иллюзий, не поддаюсь гипнозу, не могу пройти ни одного испытания. Забавная патология!

Я грустно усмехнулся. Да, именно этим я был для лечивших меня магов — забавной патологией. Хорошо еще за зомби не приняли.

— А что же тогда было на могильнике? — как бы невзначай поинтересовался Гверрел. При этом глаза заклинателя хищно блестели.

— Без понятия! — пожал плечами я. — Может, мастер Ребенген знает.

Гверрел сморщился, словно ему под нос сунули тертый хрен.

— Ты что, без этого чародея жить не можешь?

— Могу. Но зачем мне такой героизм?

Мы посидели молча, глядя на огонь. Ветви колючек горели трескуче, с искрами, но очень быстро сгорали.

— Не понимаю я тебя, — пробормотал Гверрел. — Вроде я хорошо чувствую людей. Есть способности, нет, ауру не спрячешь, а твоя мало того что наждаком по нервам, так еще и мерцает. И все смещения в ментальной сфере!

— Чудно.

— Не чудно, а невозможно! — возмутился заклинатель. — Личностный базис незыблем!

Мне в голову пришло простое объяснение этого феномена.

— Может, во мне живет Тень Магистра.

— Не шути с этим именем здесь, малыш, — нахмурился Гверрел. — Для Серых это святое.

Я сообразил, что он подумал о тени Ольгарда.

— Нет-нет, это другая Тень! — Я почувствовал, что сейчас зайдусь идиотским смехом. — Другой. Поменьше.

— Зажрались вы там, на севере, вот что, — с глубокой убежденностью объявил Гверрел. — Перестали понимать, что это такое — каждый день ходить рядом со Смертью, у которой есть имя, зубы и планы на тебя.

— Я понимаю.

Заклинатель вспомнил, почему я здесь, и смутился:

— Извини.

— Проехали.

Но Гверрел и не думал успокаиваться. Никакая усталость не могла удушить его настырную любознательность, а может, все дело было в эликсирах.

— В чем же секрет? Я должен знать, ради чего мы это делаем. Понимаешь? Должен!

— А до Арконата это не подождет?

— До Арконата я могу не дойти. Это из-за твоей способности? Ты — новое оружие Лордов?

— Нет. Я об этой силе узнал только на могильнике. — Серый заслуживал хотя бы немного откровенности. — Это из-за моего отца. Он очень важный человек.

— Как же он позволил тебе оказаться в Ганту?

— У большого человека — большие враги. На самом деле это я так от них сбежал. Спасся буквально чудом!

К Гверрелу вернулась тень былого сарказма.

— Чудеса у вас какие-то… странные. Если каждый раз такспасаться…

— Какие-то проблемы? — Из темноты появился Ребенген. То ли из-за колдовских снадобий, то ли благодаря природной выносливости выглядел чародей гораздо лучше, чем я.

— Пытаюсь понять, каким образом ваш орден надеется обжулить Ракшей, — взъерошился Гверрел.