Разрушители планет
Шрифт:
Я посмотрел на рыхлое лицо советника и на его толстую шею в том месте, где воротник натер ее докрасна. Я ожидал, что коммодор раздавит этого мелкого чиновника, как клопа, но он лишь побледнел, кашлянул и устремил взгляд куда-то мимо меня. Казалось, его глаза ничего не видят. Тишина явно была предгрозовой.
— Итак, Тарлетон, — произнес Краудер голосом, напоминающим звук пилы, — когда вы в последний раз видели Дэнтона?
Я молчал и смотрел на коммодора. Наконец он перевел взгляд на меня:
— Отвечайте
— Не знаю, — ответил я.
— Что вы хотите этим сказать? — недовольно проговорил Краудер.
— Я хочу сказать, что не знал, что это был последний раз, — ответил я и стал с любопытством рассматривать лицо Краудера, стараясь хоть что-то понять. Где-то внизу под ребрами подкатывала тошнота. “Пол, Пол, что они с тобой сделали?..”
— Хитришь, парнишка, — прорычал Краудер.
Я пытался поймать взгляд Грейсона, но того уже будто и не было в комнате. Он был где-то далеко, там, где в высокой башне, возвышаясь над всеми спорами и дрязгами, все еще существовало слово “ранг”. Я был одинок. А Краудер все ждал, покачиваясь на каблуках. Я поднялся и встал перед ним.
— Я не парнишка, мистер Краудер, а младший офицер. И если это допрос, то я требую записать его на пленку. — И я потянулся к кнопке на столе коммодора, но Краудер опередил меня и накрыл ее своей рукой.
— Мистер Тарлетон, советую вам осознать положение, в котором вы оказались, и оказать мне помощь, на которую я рассчитываю. — Он украдкой посмотрел на Грейсона. — На которую мы рассчитываем, коммодор и я.
— Что вы хотите от меня услышать? Пока я не понимаю, что вы от меня ждете.
— Говорил ли вам Дэнтон о чем-либо… О каком-нибудь, э-э, открытии, которое, как ему казалось, он сделал? Или о секрете, который он якобы раскрыл?
Я изобразил задумчивость.
— Он действительно говорил…
— Да, да? — Краудер торжествующе посмотрел на Грейсона.
— …что шамбертен, который подают в кают-компании, немножко горчит, — сказал я. — Но я не думаю, что это для кого-нибудь секрет.
Выступающая вперед челюсть Краудера отвисла, а маленькие поросячьи глазки превратились в узкие щелочки.
— Остришь, да?
Его слова падали, как тараканы в суп. Он потянулся к кнопке на столе, но тут ожил Грейсон. Он встал, нависая над представителем безопасности, словно джинн над Аладдином.
— Довольно, — грозно проговорил он. — Никто не имеет права обвинять моих офицеров без достаточных на то оснований!
— Он замешан в этом! — настаивал Краудер, но руку убрал.
— Представьте мне доказательства, — сказал Грейсон. — И тогда поговорим.
— Дайте его мне на час, и у меня будут все доказательства! — Взгляд Краудера жег меня, как паяльник.
— Убирайтесь, Краудер, — прошептал Грейсон.
Чиновник открыл было рот, но промолчал. Все-таки он знал,
— Поживем — увидим, коммодор, — сказал он. Его усмешка делала эту фразу оскорбительной.
Когда дверь за Краудером закрылась, Грейсон взглянул на меня. Мне показалось, что он хочет мне что-то сказать. Но так ничего и не сказал. Да я бы ему и не поверил.
— На этом все, мистер Тарлетон, — бесцветным голосом произнес он. — Считайте, что до дальнейших указаний вы под домашним арестом.
Коммодор сидел за столом, как и в тот момент, когда я вошел. Но сейчас все было иначе. Он уже не был олицетворением чего-то высшего — просто попавший в ловушку старик.
Вернувшись к себе, я позвонил Полу, но никто не ответил.
Глава вторая
Я разделся и встал под душ, а потом попользовался массажером, но все равно чувствовал себя так, будто меня вывозили в грязи. Когда я надевал свежую рубашку, в нагрудном кармане что-то зашуршало.
Это была сложенная вчетверо и запечатанная капелькой красного воска записка на тонкой голубой бумаге. Она была короткой и деловой:
“Бен, это моя девяносто вторая записка, поэтому не мешкай. Мне кажется, я напал на след чего-то очень опасного. Если мне придется исчезнуть, это будет означать, что я был прав. Не хочу впутывать тебя в это дело, но прошу сообщить Трилии: “Подтвердилось”. Пожалуйста, сделай это для своего друга. Пол”.
Пытаясь докопаться до смысла, я прочел записку трижды, но так ничего и не понял. Затем бумага стала пеплом и развеялась в пыль.
Зазвонил телефон.
— Лейтенант, — раздался в трубке осторожный голос. Я узнал его. Это был сержант Макдональд, ответственный за катера. — Послушайте, сэр, может быть, я не вовремя, но я получил шифровку за номером семьдесят восемь.
— Ну и?..
— Это шифровка о срочном изменении места стоянки. Через несколько часов “Тиран” уходит… а у нас недостает двух катеров.
— Продолжайте.
— Старший помощник Дэнтон отчалил в две тысячи часов, четыре тридцать по Восточному Поясному времени.
— Пункт назначения?
— Станция Феба.
Я задумался. Кроме маяка и кое-какого аварийного оборудования, на Фебе ничего не было. Ничего такого, ради чего стоило посылать старшего помощника одного на задание, когда он свободен от вахты.
— Вы говорили о двух катерах, Макдональд.
— Через полчаса после старшего помощника появился Хетчер и взял катер типа G, один из тех, на которых установлены спаренные двадцатимиллиметровки. И все заряжены. Этот сукин сын еще все проверил.