Разрушитель
Шрифт:
Во время праздничного ужина Алан улыбался, шутил, говорил комплименты и всячески выражал радость, никто не заподозрил бы, что герцог напряжен и думает сейчас совершенно о другом. А ведь это его первая и последняя свадьба в этом мире, стоило бы насладиться праздником, расслабиться, посидеть среди друзей, выпить вина… Может быть Зира права и он действительно спешит жить, потому что чувствует что времени у него в этом мире не так и много?
— Оська, — подозвал он шута, когда ужин наконец закончился, и все стали расходиться по спальням. — Все
— У Оськи, как у горца — все готово для войны и для блуда! — гордо сообщил шут и убежал. Алан проводил Зиру до ее покоев, поцеловал в губы и шепнул:
— Простишь ли ты меня?
— Я буду ждать тебя, муж мой. — Зира улыбнулась и положила ладошку ему на грудь. —Я знаю, что твое сердце принадлежит мне.
— Я люблю тебя, Ласка, — благодарно прошептал Алан.
— И я люблю тебя.
Валия стояла в стороне, кутаясь в меховой палантин, и смотрела в пол. Когда Зира скрылась за дверью, она взяла Алана под руку таким естественным жестом, что у герцога мелькнула мысль, не забыл ли он пару лет своей жизни, в которой уже был женат на этой женщине?
— Кир Алан, эта свадьба ведь ничего не изменит в наших отношениях?
— А как бы хотелось вам?
— Я хочу, чтобы Турен был счастлив.
— А для этого должен быть доволен я? Поэтому вы и не перечите ни в чем? — с легким раздражением ответил Алан.
Эта женщина его совершенно не знает! Ну почему она вызывает у него только сожаление? Ведь и красива, и воспитана, и умна, а… не привлекает. Нет в ней жизни, только арктический холод и пустота.
— Я ни к чему не буду вас принуждать, кирена. Хотя, признаюсь честно, мои представления о семье, о настоящей семье, весьма разнятся с вашими, и мне искренне жаль, что вы заперлись в ледяной домик и не желаете из него выходить.
Они остановились у двери в покои Валии, Алан распахнул перед женой дверь, давая понять, что не намерен переступать порог. Валия на секунду замешкалась, но промолчала.
— Приятной ночи, герцогиня.
щелкнул каблуками, кивнул и ретировался.
Злой, раздраженный, с огромным желанием что-нибудь разбить. Дурацкая свадьба! Зачем ему рядом женщина, с которой даже поговорить нормально невозможно? Да лучше бы он на Эвелин женился!
Следующий за ним Пип тихонько кашлянул.
— Что? — резко развернулся к нему Алан.
Пип кивнул назад, и Алан увидел догоняющую их Валию.
— Возьмите плащ, в коридоре сквозняк, а на вас только тонкая рубаха.
Валия протянула герцогу плотный плащ, какие носили все воины гарнизона. Он пах дымом и плохо выделанной кожей, но Алан безропотно укутал плечи. Интересно, где она его взяла?
—
Валия кивнула и поспешила назад. Черт поймет, что происходит! Алан тихонько завыл, и впервые за последнее время пожалел, что он чувствует сейчас себя больше Аланом, а не Викторией.
– Пип, проводи. Дальше я сам.
В коридоре с «жутеньким местечком» горели факелы. Отморозок Иверта, несший охрану в месте заточения Алвиса, сидел у стены с дурацкой улыбкой на лице, по подбородку текли слюни. В коридоре пахло сладким дымом.
– Через рыску его отпустит, – совершенно серьезно произнес вынырнувший из-за угла Оська и медленно проплыл мимо воина, помахивая белой простыней, в которую он был укутан, как в саван. – Я посланник Отца Небесного, и я здесь, чтобы забрать сына своего в сказочные дали, – кривляясь, пропел шут.
– Думаешь, он что-то вспомнит? – недоверчиво спросил Алан, со скептицизмом наблюдая за этим спектаклем.
– Я ему напомню, – хихикнул Оська. – А ты не хочешь выпить моей волшебной настойки?
– Хватит, что я нюхаю твою волшебную травку.
Оська захихикал и заявил, что у него есть еще травки для улучшения мужской силы и в свете последних событий, он может уступить сбор молодожену всего-то за красивенький перстенек из сокровищницы.
Алан не ответил, а сбросил на землю плащ и присоединился к потному Иверту, разбирающему кладку темницы Алвиса. Вдвоем дело пошло быстрее, и спустя полрыски они наконец сдвинули в сторону железный щит. В нос ударил запах испражнений, пота и гнили. Алвис сидел у стены, поджав к груди колени, и, казалось, был без сознания.
Оська первым проскользнул в пещеру.
– Живой? – спросил Алан.
– Дышит, но очень горячий. – Шут пощупал лоб Длани и поцокал языком. – Сейчас я сниму с него железное украшение. Ну и воняет от него премерзко.
– Это поправимо. Заканчивайте здесь.
Алан шагнул вперед, склонился, старательно дыша в сторону, и, подхватив бесчувственное тело, перекинул его через плечо, Иверт накинул сверху плащ, пряча Искореняющего, и Валлид быстро зашагал в сторону пустующих покоев бывшего герцога.
В спальне было натоплено и стояла большая лохань с водой. Алан сгрузил Длань на стол, получилось не очень аккуратно, и голова Алвиса довольно сильно стукнула о столешницу.
– Прости, – покаянно произнес герцог, совершенно не чувствуя ни грамма угрызений совести.
– Алан, ты сволочь, – разомкнул губы Искореняющий. – Почему даже здесь, у реки Забвения, я вижу твою поганую рожу?
– Потому что ты еще жив, – оскалился Алан и достал из-за голенища кинжал. – Пока жив.