Разрушитель
Шрифт:
О боже мой, она что, заигрывает? Нет, определенно пора делать ноги!
— Турен, Дар, проводите женщин, а мне пора.
Алан поцеловал Зиру в живот и быстро ретировался. И пока стремительно шел к выходу, ощущал спиной горячие женские взгляды. Это немного пугало, и если горянка уже прочно заняла свое место в его душе, то что делать с такой Валией, он просто не представлял. Нет-нет, лучше встретиться с Алвисом и Учителем, чем думать, с чего это кирена Валия сменила гнев на милость.
Но
— Как себя чувствуешь?
Герцог взял стул и сел рядом с кроватью, внимательно наблюдая за послушником. Выглядит бледным, синяки под глазами, заострившиеся черты лица, повязка вокруг головы в желтых пятнах — похоже, лекарь не экономил на мази. Хорошо его Длань припечатал.
— Чем это он тебя?
— Кулаком, — Ворон чуть улыбнулся, при этом внимательно следя за руками Алана. — Я пропустил удар, оступился и упал назад, ударился затылком о помост для оружия. Сильно ударился.
— Думаешь, случайность?
Парень поправил подушку и сел, задумался на мгновение. Алан ждал — от ответа Ворона многое сейчас зависело.
— Нет, это не случайность, кир Алан. Длань хотел меня ранить, и он меня ранил. Потом я узнал, что моего напарника он отправил с поручением в город. Судя по вашей шее, вы повздорили с братом Искореняющим? Вы живы, а он не приходил меня проведать... Вы его убили?
Спокойный взгляд, спокойный голос, только чуть-чуть расширены зрачки, да капля пота на лбу, но пот может быть оттого, что парню нездоровится. Алан молчал, затягивая ответ, а потом медленно произнес:
— Он устранил вас, потому что не был уверен, чью сторону вы займете.
— Я долго рассуждал об этом и думаю, вы правы.
— Возможно, он спас вам жизнь, Ворон. И я этому очень рад.
Алан направился к выходу, так и не ответив на вопрос своего телохранителя. Когда он опустил руку на дверную ручку, раздался тихий голос послушника:
— Я тоже рад, кир Алан. Мне бы очень не хотелось делать выбор, и я до сих пор не могу ответить себе на вопрос, чью сторону я бы выбрал.
— Спасибо, Ворон.
Алан улыбался, когда выходил из комнаты, улыбался, несмотря ни на что, потому что понял: ему удастся сохранить жизнь этим двум мальчишкам, так рано ставшими взрослыми. Мальчишкам, которых он уже давно принял в свою семью и которые не раз спасали ему жизнь. Осталась мелочь — выкупить их у Храма.
В отличие от друга, Лис встретил герцога холодно. Алан даже подумал, что он нападет, но парень лишь кивнул и потер без того красные глаза. Вопреки обещанию, он не спал, даже постель не разобрана.
— Где он? — вместо приветствия
— Тебе что-нибудь нужно? — проигнорировал герцог вопрос.
— Кир Алан! — Лис все же не выдержал. — Он жив?
Взгляд метнулся к двери, тело напряглось. Виктории показалось, что парень бросится к выходу.
— Жив.
Из Лиса словно стержень выдернули. Сгорбившись, он сел на кровать, сжал виски ладонями.
— Если бы он стоял у вашей двери, Длань бы убил его.
Алан со стыдом понял, что ошибся. Лис волновался не об Алвисе, он места себе не находил, не зная о судьбе друга.
— Откуда знаешь, что Алвис приходил ко мне?
— Кир Алан, — укоризненно произнес рыжий и вымученно улыбнулся. — Мы арестованы, у вас на шее синяки, а кроме него на это никто бы не решился.
«Следовало все же надеть шарфик», — подумала про себя Виктория.
— Лис, — Алан присел рядом. Кровать под ним прогнулась и чуть слышно скрипнула, словно жалуясь. — Почему ты думаешь, что Длань убил бы нашего друга?
Лис чуть заметно улыбнулся, услышав эти слова.
— Он бы встал на вашу защиту, — не глядя на герцога, ответил он.
— А ты?
— Не знаю, — с отчаянием произнес Лис и поднял на Алана совершенно больные глаза. — Я не знаю.
— Ворон тоже не знает. — Алан поднялся. — Приказать принести тебе книги?
— Да.
Алан вышел за дверь, прошел три метра по коридору и...
— Йес!
Согнутая в локте рука и некое замысловатое па в стиле Элвиса Пресли, может, и вызвали удивление у сопровождающих Алана ветеранов, но вида они не подали. Вождь Бешеный Кузнечик давно слыл слегка эксцентричным господином, так что воины сделали вид, что ничего не заметили.
А Виктория ликовала. Парни, сами того не осознавая, вступили на путь свободы и независимости; возможно, впервые в своей жизни они поняли, что могут сами принимать решение. И это было замечательно.
«Я бы никогда себе не простила, если бы мне пришлось убить вас», — подумала она, ощущая просто колоссальное облегчение. Алвиса и Учителей ей жалко не было, они сами выбрали свою судьбу и заигрались. Но ксенята просто не знали другой жизни, имея видимость свободы, но не свободу.
— Ну что ж, послушаем, что скажет отец Крамер, — пробормотал Алан по-русски. — Пип, — обратился он к сопровождающему ветерану, — передай Турену, чтобы отправил гонца за Мэтью и Маей. И пусть кого-нибудь пошлет в порт: хочу знать, когда мирийцы сойдут на берег.