Разрушитель Империи
Шрифт:
— Одного Трола?
Наёмник тоже хотел принять участие в бою, и в этом его никто не мог бы винить. Он напросился в этот поход, он был готов, почему же его тоже не собираются использовать?
— Не знаю, — честно отозвался Ибраил. — Нужно посоветоваться с Нишапром… Надеюсь, это может получиться, если постараться.
— Тогда — старайся, — веско уронил Кола и тоже рассмеялся. Очень уж по-королевски прозвучали эти слова, лишь смягчённые дружеским отношением и юмором, который был свойствен принцу больше других участников этой странной компании. Воспитание нет-нет, да и проскальзывало в его повадках.
—
Трол уселся в углу, чтобы попробовать понять, что же его беспокоило. Он не мог объяснить этого словами, хотел было даже обсудить это ощущение с Ибраилом, но тот погрузился в свои медитации над книгой Ублы, и мешать ему действительно не стоило.
Трол почему-то уснул, так и не раздевшись. Только отстегнул мечи да скинул с груди до пояса часть пластинчатого комбинезона. Он был доволен разговором, который произошёл у него с Дереком, и ещё больше его обрадовала реакция Ибраила. Теперь имелась вероятность, что всё получится как надо…
Спал он плохо, что-то в мире происходило, хотя Трол не взялся бы определить, в чём это плохое заключалось. Но потом он проснулся — кто-то сильно тряс его за плечо. Он поднял голову: это был, конечно, Ибраил. Он шептал:
— Трол, проснись, плохие известия. Нишапр сказал, что сегодня вечером в его мире, у них… Только не пугайся сразу — у них взорвался фламинго, который был у нас заводным при перелёте с Алдуина на Западный континент. Трол ничего не понял.
— Как взорвался?
— Вот так, неожиданно заискрился, потом вспыхнул как свеча и… разлетелся кусками горящего вещества, причём, пока всё не сгорело, погасить их было невозможно.
— Что это значит?
— Ещё не знаю, но должно произойти что-то очень скверное.
Трол уже напяливал на себя доспехи и обвязывался мечами. Он выскочил на палубу лишь на полминуты после мага. Но всё равно опоздал, потому что… вся команда «Некрасавицы» высыпала наверх и столпилась так, что корабль накренился. Все смотрели, словно заворожённые, в одну точку на небе, по ходу корабля.
Трол понял, что увидит, лишь за миг до того, как поднял голову. И не ошибся. Это был ужас из его сна, кошмар, который преследовал его одно время, но который он уже стал подзабывать, хотя и знал, что не сможет забыть его никогда.
Среди звёздного неба на «Некрасавицу» в упор, жёстко, как в смертельном поединке, смотрели глаза огромного великана. Только глаза — больше в этом лице ничего разобрать было невозможно. И они что-то требовали, чем-то угрожали, несли всем людям, которых рассматривали, гибель ужасную и неминуемую…
А потом случилось невероятное. Лукас, тот самый, который не раз бился плечом к плечу с Тролом, Колой, Келгой и магом, вдруг дико закричал, попятился, выставив перед собой руки.
— Нет, это не ты… Мне это всего лишь снилось, я не твой, уходи!..
Он споткнулся о край лебёдки, удерживающей Яйцо Несбывшегося, и упал, покатился, потом страшно изогнулся и стал биться о доски палубы. На губах у него выступила пена, на него страшно было смотреть.
Кола и Корк бросились было, чтобы удержать Лукаса, но Ибраил страшным голосом закричал:
— Нет!
Оба юноши замерли, вглядываясь в то, что происходило с их другом. А Лукас тем временем
— Трол, я не верил, я не знал… Я не виноват, меня таким сделали!
А потом медленно, словно траурные ленточки, изготовленные из невесомого шёлка, от его лица и рук повалил дым.
Позже, если бы Трол попытался оценить свои приказы, он бы сам удивился, насколько точно он действовал. Он закричал:
— Корк, снижайся! Если будет нужно, срубай Яйцо! Кола, помоги…
— Что? — не понял принц.
— Выбрасываем его за борт! Он сейчас взорвётся!..
Трол выхватил из ворота лебёдки рукоять, которая, как и все эти детали, была сделана из очень прочного дуба, и попытался подцепить Лукаса, чтобы перевалить его через борт. Одной палки для этой операции было, конечно, недостаточно. Нужно было как минимум две, а лучше — ещё несколько…
Лукас перестал биться, как-то обмяк, а потом… Через его кожаный колет показалось пламя. Оно было оранжево-красным и соломенно-жёлтым вперемешку. И оно почти не давало дыма, потому что плоть Лукаса горела уже целиком. Дымила, да и то очень немного, лишь его одежда. Она расползалась на обугленные полосы, завивалась неопрятными кусками, тут же превращаясь в пепел… А может быть, это было то, что когда-то являлось самим Лукасом?
Корабль накренился, так что некоторые из матросов схватились за снасти, «Некрасавица» снижалась, теперь до верхушек ещё не очень частых тут деревьев осталось не больше трёхсот футов, Яйцо Несбывшегося почти касалось их. Кола схватил чьё-то копьё и попытался помочь Тролу, к ним присоединилась Келга, но она подошла очень близко, потому что силы её рук не хватало, чтобы вытолкать горящего Лукаса с корабля. К тому же Трол интуитивно продел свой шест между ног наёмника, захватив снизу, стараясь связать его, как это рекомендуется в поединках на бо, и сумел приподнять его над палубой, а Келга, не обученная бою на шестах, просто поднимала плечи и голову горящего тела, что было труднее…
И тогда Трол понял, что они опоздали. За мгновение до того, как он понял, что делает, одним сильным движением он, раскрыв руки, повалил Келгу и принца на палубу, сожалея, что не может сделать того же с остальной командой… И едва они коснулись досок палубы, раздался взрыв. Сильный, пронёсшийся над ними жаркой волной воздуха. И он разбросал куски горящего Лукаса по всему кораблю, некоторые из них долетели даже до оболочки, налипнув на ней и продолжая гореть.
Пламя охватило «Некрасавицу» за считанные удары сердца. Уж очень жарким был этот огонь, слишком большую площадь он накрыл. С ним ничего нельзя было поделать.
Куски горящей плоти наёмника, которого они называли Лукасом и который оказался агентом Басилевса, попали на некоторых людей. И они тоже стали гореть! Молоденький восточник, помощник Тирена, закричав, зашатался и бросился в сторону, по-видимому не понимая, что делает, перевалился за борт и, продолжая кричать, исчез в темноте между крыльев, которые теперь всё вернее тоже охватывало пламя.
Сразу несколько матросов попали под ударную волну от взрыва Лукаса, их ударило о борта, о лебёдку, о натянутые ванты корабля, и они лежали, не подавая признаков жизни. Трол оглянулся, Корк продолжал снижать корабль, хотя теперь с ним, по-видимому, всё было кончено, он пылал как факел.